Книга Переиграть судьбу, страница 210 – Лана Лаврова

Я стояла в тени высоких сводов, вдыхая густой, пряный аромат цветов — казалось, будто сам воздух здесь был соткан из обещаний и надежд. Храм Единения дышал вечностью: бледно-розовый и голубой мрамор переливался в свете сфер, словно хранил в себе отголоски всех свадеб, что свершались здесь за минувшие века. Узорчатые рисунки на стенах шевелились, стоило кому-то пройти рядом, всполыхнув потоки воздуха, и они словно шептали свои благословения.

Дядя нервничал.

— Если ты не перестанешь дёргаться, начнет волноваться уже Азала, а ей сейчас, сам знаешь, любое волнение противопоказано.

Он перестал дёргать красные ленты, повязанные на запястьях, тяжело выдохнул и посмотрел в сторону невесты. Заметив его взгляд, та широко улыбнулась, и, кажется, ее улыбка немного успокоила дядю.

— Я все боюсь что это сон, — тихо пробормотал он, словно боясь спугнуть мгновение. — Что стоит мне расслабиться и отдаться счастью, как всё это рассыпется, как песчаная статуя.

Его сомнения были мне знакомы.

Сама я долго не могла свыкнуться с мыслью, что всё закончилось — моя помешанная на власти бабушка заточена в ледяных чертогах, как и Тлен, оставшийся на просторах Лимба томиться в своей тюрьме, а я смогла переиграть судьбу и разорвать порочный круг своих смертей.

— Поверь мне это не сон, — прижалась щекой к его плечу, сжав пальцами его ладонь. — Нам дали второй шанс, дядя, и не стоит бояться его принимать. Ты как никто его заслужил.

Дядя снова вздохнул, но теперь уже не от тревоги, а будто выпуская из себя весь накопившийся груз. Пальцы его на миг замерли, а потом он осторожно разгладил ткань ленты, словно этим движением пытался унять и дрожь, и сомнения разом.

— И ты тоже милая. — В его глазах на миг блеснули слезы. — Ты выгрызла этот шанс для нас двоих, я никогда не устану тебя благодарить. Ты вернула мне любовь и…

— Хватит, — мягко останавливаю его. — Все уже закончилось, не хочу даже об этом вспоминать. Сегодня твой… ваш с Азалой день и забудь обо всем.

Он кивнул, сжимая мою ладонь, и вновь устремил взгляд в центр зала.

Там словно воплощение рассвета, стояла невеста. Её платье цвета утренней зари струилось и колыхалось при каждом едва уловимом движении, будто само небо решило стать её нарядом. На ее запястьях жрица храма заканчивала повязывать такие же красные ленты, которые в скором времени свяжут с лентами, украшавшими занятья дяди. Для ритуала Единения Душ, во время которого они должны будут обойти пылающий древний очаг.

Его негасимое пламя не металось яростно, а горело ровно, спокойно, будто знало, что ему суждено гореть дольше, чем живут королевства. Оно было символом долгой жизни — не просто долгих лет, а жизни, наполненной смыслом, страстью, болью и радостью. И сейчас это пламя отражалось в глазах невесты и всех, кто пришёл разделить этот миг.

Гостей было немного. Только самые близкие друзья и родные, пожаловал и наш венценосный родственник. Выглядел он, несмотря на всё случившееся с ним, вернее, с его женой, довольно неплохо. Императрица… Пока еще она носила этот титул, должна скоро родить, только после этого с ней будет оформлен развод, и ее отправят в ссылку в одно из дальних имений нашей семьи. О нем случайно вспомнил дядя, а император посчитал подходящим местом для заточения своей будущей бывшей супруги. Ребенка, если верить лекарям, то будет девочка, решено было оставить во дворце и не отправлять вслед за матерью.