Книга Жертва, страница 154 – Глеб Лютаев

Артем ужаснулся мысли, что бьется с каким-то монстром, созданным художником.

Протиснувшись между рук мужчины, он нанес еще один удар прямо в единственный глаз. На этот раз противник не удержал равновесие и свалился, почти целиком погрузившись в воду. Артем воспользовался шансом и выбрался на берег. Во тьме он бросился в снег и попытался разыскать ружье, но вместо него рука нащупала вилы. Тогда он схватил их за черенок, развернулся и занял оборонительную позицию.

Но одноглазый вдруг исчез.

Артем пригляделся: ни в реке, ни возле нее никого не было. Тогда он поднял валяющийся рядом телефон и осветил местность. Неожиданно сзади, из-за дерева, на Артема накинулись. Он выронил все из рук. Шею сжали мертвой хваткой, не давая вдохнуть. Он жадно пытался поймать воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег. В тишине раздался его собственный сдавленный хрип.

За секунды к нему пришло понимание, что все кончено…

5

Художник смотрел на произведения искусства с вожделением.

Мать и дочь – что может быть прекраснее, что может быть чище и благороднее, чем столь милая глазу и сердцу композиция?

Конечно, девочка, созданная природой, была пока далека от идеала, зато женщина – его рук дело. Кристину, вернее ее копию, сотворил именно он: практически собрал по крупицам, дополнил и вдохнул в нее, бесподобную, новую жизнь – жизнь за гранью понимания простых смертных. Идеально белые волосы, пышные мягкие губы и пухлые щечки – да, все это у нее уже было от рождения. Что до другого… Он хорошо постарался, борясь с несовершенством: подправил грудь – теперь она стала абсолютно симметричной и округлой; сузил слишком широкие бедра, сделав фигуру более изящной; ну и, конечно, изменил глаза – теперь они волшебным образом подсвечивались в темноте, не всегда – только в особые моменты.

А сегодняшняя ночь была как раз такой, исключительной. Вот уже несколько месяцев он грезил об этом моменте, исписав множество полотен в попытке предсказать будущее. И все равно невозможно было предугадать наверняка, чем обернется шестое января для всех участников этих поистине драматических событий.

Художник улыбнулся.

Копия Кристины зловеще оскалилась в ответ.

«Совершенство», – подумал старик и перевел взгляд на девочку.

Даша сидела рядом, возле стола, и наблюдала за происходящим. Согревшись, она перестала плакать, только изредка всхлипывала. Казалось, ею овладело детское любопытство.

— Как дела, солнышко? – поинтересовался художник.

— Я хочу к папе, – без промедления ответила девочка.

Улыбка старика стала шире.

— Он скоро придет. Я обещаю тебе. Еще немного – и твой папа прибудет, а пока мне кое-что нужно от тебя. Поможешь?

Девочка настороженно посмотрела на маму.

«Малютка хороша, – подумал он, – но тоже не совершенство».

Природа, или Бог, или они вместе создали крошку по образу и подобию Кристины, но, как всегда, упустили несколько моментов. Вот, например, у девочки слишком выпирают уши, несколько кривоваты молочные зубы. Глаза великолепные, такие же голубые, как и у матери, но, естественно, не светятся, поэтому образ ее скучен и банален.

Художник намеревался все исправить. Он ставил себя выше природы, Господа и кого бы то ни было. Он был не столько создателем, сколько корректором – считал себя порождением сил, превосходивших в могуществе природу и далеко не самого справедливого Бога. Раз он переделал мать, то и дочь должна соответствовать ей.