Книга Чужак: Ученик. Охотник. Барон, страница 68 – Игорь Дравин

— Эта штука называется боевой кистень, – усмехнулся Дорн, – и действительно, удар у нее страшный, посильнее, чем у секиры будет. Только он умения и внимания требует, зазеваешься, сам себя искалечишь, да и места много надо. В коридоре, если тебя туда загонят, им не помахаешь.

— Дорн, а если меня загонят в коридор с секирой, шансы будут? – поинтересовался я.

— Нет, – покачал он головой, – у тебя вообще шансов нет. Одна надежда, что забьешься где-то в угол и там просидишь до конца.

— Оптимист. Тем более, давай к руке примерю.

— Дал бы тебе, да только давно я их не ковал. Не пользуются охотники кистенем в погани.

— У меня есть, – вдруг сказал паренек, – недорого отдам.

— Что ж ты, кузнец, свою работу не продаешь, а чужую смотришь? Не покупает никто? – съехидничал Дорн.

— Да, не берут, – ощетинился паренек, – смотрят на меня и к другим уходят. А у меня оружие и доспехи ничем не хуже.

— Давай неси, посмотрим твою работу, – усмехнулся Дорн.

Обрадованный паренек скрылся из виду.

— Дорн, а действительно, не слишком ли он молод?

— Конечно, молод, всего пятьдесят пять стукнуло.

— Сколько? – не поверил я своим ушам.

— Пятьдесят пять.

— Не может быть!

— Как не может? – закипятился Дорн. – Чтобы я не знал, сколько лет троюродному племяннику жены моего двоюродного брата?!

— Стоп! Спокойно, Влад, спокойно. Выдохнул, а теперь вдохнул. Спокойно.

— Что ты там бормочешь? – заинтересовался кузнец.

Выдох, вдох.

— Скажи, Дорн, – медленно проговаривая слова, спросил я, – только отвечай да или нет. Это твой родственник?

— Да.

— Ему пятьдесят пять лет?

— Ну да.

— Ты считаешь его молодым?

— Ну молод он еще, но…

— ДОРН!

— Да.

— Что да?

— Молодой еще.

Вдох. Выдох.

— Дорн, скажи мне, пожалуйста, – ласково обращаюсь к сумасшедшему, – я младенец?

— Нет.

— Но мне всего тридцать четыре, мне еще, наверно, подгузники надо носить.

Дорн, опасливо поглядывая на меня, стал бочком пробираться к выходу из лавки.

— Ты, Влад, посиди тут немного, а я сейчас Нату приведу. Я понимаю, устал, перенервничал. Виданное ли дело в погань идти, ничего не умея. Тут у любого здоровье пошатнется. Ты сиди и не волнуйся, я быстро.

— Сидеть!!!

Спасибо, командир, за привитые навыки командного голоса. Дорн плюхнулся на задницу посреди лавки. Покупатели резко отшатнулись.

— Скажи, друг мой, а зачем мне понадобилась Ната? – спросил я.

— Ну, она лекарь хороший.

— Не лекарь, а магиня жизни, и не мне она нужна, а тебе.

— Почему мне? – тупит Дорн.

— Потому что ты либо ослеп, либо сошел с ума.

— Я? – удивляется Дорн.

— Ну не я же.

Задумчивый взгляд кузнеца.

— Повторяю для особо здоровых. Ната нужна тебе.

— Почему?

— Либо у тебя очень плохое зрение и ты видишь перед собой взрослого мужика вместо восемнадцатилетнего пацана, либо ты сошел с ума, говоря, что пятьдесят пять лет для человека – это молодость.

— Какого человека? – недоумевает Дорн.

— Этого!

Потеряв всякое терпение, я поднимаю за шкирку подошедшего так кстати пацана со свертком, переношу его через прилавок и показываю Дорну.

Дорн внимательно осматривает пацана, который от удивления даже не пытается барахтаться.

— Это не человек, это мой родственник, – важно заявляет кузнец.

Я сейчас сам сойду с ума. Отпускаю пацана, сажусь на пол рядом с Дорном.

— И почему твой родственник не может быть человеком? – спокойно, безразлично и устало спрашиваю я.