Книга Шепот в стенах, страница 19 – Скотт Рэнкин

По сравнению с дикой тварью, напавшей на них в Глуши, эта виверна была послушной. Она с точностью выполнила все команды, повернувшись и расправив крылья. Рен услышала, как наездник цокнул языком, и виверна поднялась в воздух. Порыв ветра оттолкнул Рен на несколько шагов назад, но она удержалась на ногах – и стояла, провожая Тео взглядом, пока огромное существо взмывало ввысь, исчезая за пределами Небес и Катора.

Убедившись, что они улетели, Рен вернулась в дом и тоже собрала сумку. Она придумала свой собственный план. Где-то внизу, в городе, находился корабль, на который ей нужно была попасть.

Дом ее матери остался единственным местом, где Рен была уверена, что за ней не шпионит Ландвин Бруд. Она установила магические чары, отслеживающие вторжение, и все они остались нетронутыми. По крайней мере здесь Рен могла свободно говорить и действовать, не опасаясь, что об этом узнают.

Войдя в дом, она услышала смех. Звук заставил ее остановиться на полушаге. Смеялась не Агнес, а кто-то другой. Рен мялась в дверях, не зная, как объявить о своем присутствии. В конце концов она решила приготовить чай. Чайник громко звякнул, когда Рен поставила его на плиту. Она развела огонь. Голоса за дверью матери – еще мгновение назад непринужденные и веселые – затихли. Рен дождалась, когда чайник закипит, а потом убрала его с плиты и наполнила две чашки.

Рен заранее предупредила об этом визите. В письме было несколько пожеланий от знакомых ее матери с пристани. Неужели она не получила записку? А если получила, то зачем ей понадобилось кого-то приглашать?

Долгие годы Рен не задумывалась о том, кто мог бы составить компанию ее матери. Вполне естественно, что она искала общения. Роланд Монро умер почти десять лет назад. Было бы несправедливо ожидать, что мать проведет остаток своих дней в одиночестве. Рен уже дюжину раз говорила ей об этом. И все же, когда они вышли из задней комнаты, мать Рен выглядела смущенной. А вот мужчина, который с ней был, – нет.

— А-а. Вот и она. Наконец-то, – сказал он уверенным голосом. – Знаменитая дочь. Твоя мать говорит о тебе двадцать четыре часа в сутки.

— Уж, конечно, не двадцать четыре, – отмахнулась Рен, выразительно посмотрев на дверь спальни. – И не везде.

Мать бросила на нее предостерегающий взгляд. Если бы Агнес не отказалась от магии несколько лет назад, Рен подумала бы, что она произнесла заклинание. Под этим взглядом Рен отвела глаза, делая вид, что помешивает чай.

— Приношу извинения, – натянуто произнесла она. – Это было… неприлично.

Мужчина приподнял одну бровь. Бровь у него была красивая. Да и сам он выглядел привлекательно. На несколько лет старше ее матери. Такой же подтянутый, как и она. Закаленный тяжким трудом – на пристанях или где-то еще. Прямой, как лезвие ножа. Рен не догадывалась, насколько он высок, пока мужчина не вошел в гостиную и не растянулся на подушках у стены. Он был слишком велик для этого места и выглядел почти комично.

— Мама, кажется, наши подушки усохли.

Они оба рассмеялись. Агнес закатила глаза и взяла чашку с чаем. Рен понизила голос:

— Ты не получила мое письмо?

Мать вздрогнула.

— Разумеется, получила. Все улажено. Прости, что я не одна. Знаешь, у меня есть и своя жизнь, не только ты.

— Тебе не за что извиняться, – быстро ответила Рен. – Разве только за то, что ты забрала мой чай.