Книга Дверь во тьме, страница 146 – Скотт Рэнкин

Престарелый священнослужитель запел псалом, который предписывалось подхватить всем присутствующим. Рен бормотала песнопение под нос и старалась не замечать, что Ландвин Бруд пел громче всех. Когда богослужение дошло до той части, предполагавшей молитву и размышление, Рен прошептала Тео:

— Скоро вернусь. Хочу поставить свечу.

Он кивнул. Она прошла тем же путем, что и ранним утром, и нырнула в тот же альков. Скрывшись таким образом от взглядов собравшихся, она не остановилась у столика со свечами, а прошла прямо в уборную. Осмотрела кабинки, чтобы убедиться в отсутствии свидетелей, затем подошла к окну. Ее расчет времени оказался близким к идеальному. Путевая свеча почти догорела.

Рен протянула руку к горячему воску. Сосредоточилась на ментальном образе и, когда пламя задохнулось между кончиками ее пальцев, очутилась на песчаном холме, облюбованном ей накануне. В скромной часовне собирался народ. На изломанную береговую линию накатывались волны океана. Рен оправила платье и вошла внутрь вместе со всеми. Мать заняла ей место во втором ряду. Рен села и взяла мать под руку. В часовню входили семьи усопших. Рен пропустила начало церемонии, но не ту ее часть, на которую больше всего хотела попасть.

Удивительно было видеть их лица. В них она узнавала черты потерянных друзей. Мимо прошла мать Ави под руку со своим вторым сыном – При Вильямсом. Такая худенькая: дунь – улетит. Рен вспомнила слова Коры о том, что Ави был связан с матерью магическими узами и отдавал ей свою магию, чтобы она продолжала жить. Она уже слышала о том, что При вызвался занять место брата. Эта магия должна была сильно истощать его физические силы, но он все равно подмигнул Рен, заметив ее в конце ряда.

Рен улыбнулась в ответ – но в глубине души она понимала, что его жизнь больше ему не принадлежит.

Следующей прошла семья Коры. У ее отца была такая же смуглая кожа и гладкие волосы, как у нее. В попытке выглядеть элегантно он зачесал их назад и тем самым полностью открыл изборожденный глубокими морщинами лоб. Рен знала, что он заработал эти морщины тем же способом, каким фермеры зарабатывают что бы то ни было в жизни – через тяжелую работу и многочисленные заботы. Мать ее была маленькая, ее спина уже начала сгибаться. Глаза глядели так же остро, как у Коры. Рен заметила, что она так же покусывала ногти от волнения, как и ее дочь. С ними шли трое детей, все младше Коры.

Следующую супружескую пару Рен было видеть больнее всего. Она множество раз встречалась с Девайнами. В них было столько сходства с Тиммонс. У ее матери были точно такие же серебряные волосы. Для Тиммонс был характерен тот же жест, что и для ее отца. Ее мать совершенно таким же движением наклонилась к супругу, что-то прошептала и затем так же вопросительно вскинула бровь. У Рен было такое чувство, будто на ее глазах счастливое предсказание оказалось гнусной ложью.

— Мы здесь собрались сегодня, чтобы почтить память трех блестящих студентов…

Для них была прочитана та же самая заупокойная служба, что и для Клайда. Большинство дельвейцев не знало, что делать со смертью. Верования тусканцев о существовании жизни после смерти давали им утешение. Но они были накрепко, с самого рождения, вплетены в устои их жизни. Рен понимала, что для нее – как и для большинства дельвейцев, – такое состояние недостижимо. Они оставили свою веру на старом материке, и единственным их утешением были другие люди, скорбящие вместе с ними.