Книга Параллельный фарватер. Отклонение от курса. Книга 1, страница 330 – Глеб Лютаев

Устоять на ногах помогали только переборки, на которые приходилось постоянно опираться. С трудом добравшись до угла, он собирался пройти на ют по противоположному борту, но ледяные руки схватили его за шею и принялись душить. Теперь он видел всё, как в том кошмаре, который преследовал его последние годы. Нечто чёрное и мрачное было перед ним, только теперь это был вовсе не сон. Это была реальность, страшная и неотвратимая. Никакие попытки вырваться не заканчивались успехом. Кравцов ощущал на себе удушающую силу противника, с каждым новым мгновением жадно пытаясь втянуть в лёгкие воздух.

Пахло дымом.

В миг, когда Данила уже почти сдался, он вспомнил Лену. «Это твой бой, даже если твоя песня спета», – прокричала она. И он железной хваткой вцепился в костлявые руки Судьбы. Он слышал звонкий хруст тонких косточек, видел удивление и беспомощность в его мёртвом взгляде.

«Выбор есть: отбить или биться».

С нечеловеческими усилиями Даниле удалось освободиться. Кравцов понимал, что теперь ОН выбирает свою судьбу, а не ОНА движет им.

И в этот самый момент – момент своего триумфа, когда самая непреодолимая сила была, наконец, побеждена, его бок пронзила колющая боль. Обезумивший моторист, несмотря на множественные раны, сумел догнать его и ранил Даню сзади его же собственным оружием. Тут же, рефлекторно правая рука нащупала место, в которое вонзился нож. Сам не осознавая, что делает и как ему это удаётся, Кравцов резко схватился за рукоять оружия и вытащил его из себя. Затем Данила молниеносно развернулся и вонзил его Виктору в грудь.

На этот раз Виктор не устоял на ногах и повалился, а Даня, понимая свою обречённость, двинулся вперёд, так и держа в руках нож.

Развернувшись к выходу, пошатываясь, он споткнулся о ногу Сергея, по-прежнему торчащую из палубы как ни в чём не бывало. Чуть ли не рассмеявшись, Даня всё же смог устоять на ногах. Шаг, второй, третий… И вот, еле-еле переступив за порог, он оказался на юте.

Теперь здесь всё было иначе. Мир вокруг наполнился странными образами. Пытаясь изо всех сил идти, держась за кровоточащую рану, Данила наблюдал немыслимые вещи. Ему мерещились улицы незнакомых городов: пустые и словно безжизненные. Он шагал по ним один, словно герой старого фильма. То пропадая, то появляясь вновь, сменяли друг друга странные картинки. Продолжая испуганно озираться по сторонам, Кравцов теперь пытался уворачиваться от одиноких силуэтов человекоподобных фигур. Он был поражён реальностью своих видений. Пытался разглядеть лица, но не мог – они были чем-то прикрыты и из-за этого напоминали странных и заразных, одиноких и опасных хищников. Он видел только их глаза, в них была смесь испуга и брезгливости. Казалось, все сторонятся его, избегают, а он всё пытался отыскать хоть чей-то знакомый взгляд.

Образы то появлялись, то исчезали.

В туманном мерцании он перестал что-либо чувствовать, кроме запаха дыма. Для него всё вокруг было незнакомо, ново. И теперь, ориентируясь больше по памяти, прощупывая каждый свой шаг и пытаясь удержать равновесие на накрененной палубе, Данила добрался до огня. В глазах помутнело, глаза щипал едкий дым, но он не переставал искать Лену.

Лены не было.

Вместо этого в жарком пламени, в самом его центре, обжигающем и беспощадном, он видел всё новые образы.