Книга Бывшие. Ненависть между нами, страница 10 – Марина Мартова

* Даша *

Острая боль внизу живота вырывает меня из чёрного безликого сна и заставляет открыть глаза.

Стону, сворачиваюсь калачиком на мятой простыне и впиваюсь пальцами в подушку.

Лежу несколько минут, но легче мне не становится.

Понимаю, что нужно вставать, но как это сделать?

Переваливаюсь на другой бок и, впиваясь пальцами в край матраса, с трудом сажусь.

В ушах стоит невозможный гул, каждый мускул в моего тела ноет после вчерашней ночной прогулки.

Тяжело выдыхаю и осторожно ставлю босые, изрезанные ноги на холодный ламинат... и тут же закусываю губу от боли, но держась за стену, иду в ванную.

Опухшие ступни нещадно ноют, но я заставляю себя передвигать ноги.

Прохожу в ванную. Здесь пахнет сыростью и моим цветочным парфюмом.

Включаю свет, и он тут же бьёт по глазам.

Опускаю взгляд в пол и медленно раздеваюсь, придерживаясь рукой за выложенную кафельной плиткой холодную стену.

Бам.

Бам.

Бам.

Сердце испуганно бьётся о рёбра, когда я замечаю на трусиках яркое алое пятно.

Кровь.

Хватаю ртом воздух и сгибаюсь пополам от нового резкого спазма. Быстро хватаюсь за край раковины, чтобы совсем не упасть.

Дышу ртом. Коротко, часто.

«Никита! Надо позвонить ему!»

Эта инстинктивная мысль вспыхивает в сознании, как спасательный круг... но тут же гаснет.

Перед глазами появляется увиденная вчера картинка как из фильмов для взрослых:

Тусклый красный свет в чёрной комнате.

Его рука с чёрным узором татуировки на её бедре.

Длинные светлые волосы девушки.

Ритмичные движения.

Их стоны, низкие, гортанные, довольные.

Прикрываю глаза.

И вдруг тошнота подкатывает кислой, жгучей волной.

Быстро наклоняюсь к унитазу, падаю на колени. Тело выгибается в сильном, мучительном спазме. Меня рвёт.

Когда приступ проходит, я умываюсь.

Голова кружится. Во рту растекается ядовитый вкус желчи.

Вытираю лицо полотенцем, поднимаю голову, смотрю в своё отражение и вижу только безысходность в своих голубых глазах.

Никита больше не приедет.

Сердце сжимается и ноет от этой мысли, но я заставляю себя не думать больше о нём.

Запираю прошлое на замок.

Дальше действую на автомате.

Надеваю серый спортивный костюм. Беру из тумбочки паспорт и полис. В карман кладу ключи.

Поднимаю телефон. Пальцем снимаю блокировку с экрана... и горько улыбаюсь.

Ни одного пропущенного. Ни одного сообщения.

Тотальная тишина за последние двенадцать часов.

Это красноречивее любых слов.

Что ж, я понятливая.

В такси молчу. Водитель, пожилой мужчина, что-то бормочет про дождь, а я смотрю в окно. Город за стеклом кажется размытым пятном. Лужи отражают свинцовое небо, и вся весенняя красота будто смыта ливнем.

Приёмный покой районной больницы пахнет антисептиком и хлоркой.

Заполняю бумаги дрожащей рукой.

Оплачиваю приём.

Девушка в регистратуре, не глядя на меня, тычет пальцем в сторону нужного кабинета.

Иду по длинному, выкрашенному в зелёный цвет коридору. На пластиковых стульях у дверей сидят женщины. Кто-то держится за живот, кто-то тихо разговаривает.

Я сажусь в самый конец, прижимаюсь спиной к холодной стене. В ушах по-прежнему слышу гул собственной крови. И ноющая боль внизу живота так и не проходит.

Примерно через час меня вызывают.

Захожу в маленький, но очень светлый кабинет. Взгляд тут же падает в большое окно, за которым хлещет дождь.