Книга Вершитель хаоса, страница 106 – Марина Адлер

— Удобный талант, — говорю, заходя внутрь.

— Взлом дверей? Да, один из моих самых благородных, — продолжает шутить Хаос.

Комната вновь встречает тишиной, ароматом свежих цветов и абсурдной роскошью. На широкой черной кровати уже разложены платья для бала, отныне они не однотонного черного цвета: белое, красное, серебряное, синее. Каждое выглядит — как обещание вернуть меня домой, в которое уже не верю. Королева, конечно, позаботилась. Она хочет, чтобы я выглядела как часть своего мира. Слишком красиво намекает на скорое освобождение для правды.

Хаос подходит к платьям и начинает перебирать ткани с видом человека, выбирающего оружие. Так, словно вчера не было между нами той ситуации, которая вывела его из себя, а меня наградила не менее ужасными снами.

— Совсем не то, — говорит он, отбрасывая белое. — Слишком невинно. Никто не поверит.

— Спасибо, — многозначительно произношу я.

— Красное тоже — нет. Сегодня у тебя и так было достаточно красного. — Бросает он на меня коварный взгляд со смешинками в глазах.

Я вздрагиваю. Он замечает, но ничего не говорит. Только убирает платье в сторону. Серебряное осматривает дольше.

— Слишком похоже на просьбу о пощаде, — говорит он, а я все пытаюсь понять, по какому критерию этот странный мужчина судит о цветах нарядов. Или же Снова пытается отвлечь? «Хитрец» — улыбаюсь про себя, но его старания все больше умиляют, как бы не противилась этим странным повадкам.

— А синее? — подыгрываю я.

— Слишком похоже на побег. А ты пока никуда не бежишь.

— Как обнадеживает твое «пока».

— Я стараюсь, — улыбается он еще шире и подмигивает мне.

Он подходит к шкафу, хозяйничая в моей комнате как в своей. Распахивает створки шире, хотя уверена, что там минуту назад не было ничего, кроме пустоты. Теперь же внутри висит черное платье. Одно единственное.

Я смотрю на него.

Оно не похоже на остальные. В нем нет придворной сладости, нет пышности ради вычурности. Ткань глубокая, матовая, словно вырезанная из ночи. Лиф расшит тонкими темными нитями, которые при свете кажутся то шипами, то узором. Юбка ниспадает мягко, но в каждом ее движении угадывается неяркое свечение темного фиолетового.

— Это откуда?

— Из шкафа.

— Хаос.

— Из правильного шкафа, — сдается он и снимает платье рассматривая более скрупулёзно.

— Надень.

Я принимаю его, и ткань кажется почти невесомой.

— Черное? На бал к Королеве Пик? Это выглядит как добровольное принятие ее власти.

— Нет, — усмехается Хаос. Пусть помнит, что ты не подарок в праздничной упаковке.

Я смотрю на платье, потом на него.

— А если она разозлится, что не выбрала один из предложенных ею нарядов?

— Она разозлится в любом случае. Вопрос только в том, будешь ли ты при этом выглядеть как жертва или как дурное предзнаменование.

Я неожиданно улыбаюсь. Слабо, почти против воли.

— Ты умеешь утешать.

— Нет. Просто рядом со мной ходячие проблемы в виде дерзких Элис обычно выглядят более стильно, — саркастично замечает он.

Я качаю головой и ухожу в ванную.

За закрытой дверью тишина становится другой. Не безопасной — такой тишины в этом дворце, кажется, не существует, — но хотя бы личной. Я кладу платье на край мраморной раковины и смотрю на себя в зеркало.

Лицо бледное. Глаза слишком большие. На губах нет цвета, они серые. Я выгляжу так, словно оставила часть себя в том коридоре у двери принца. Может, так и есть. Но теперь четко понимаю, отчего Хаос так старался взбодрить меня перед балом.