Книга Вершитель хаоса, страница 133 – Марина Адлер

— Теперь нам остается только ждать, — говорит Шляпник, и его слова звучат как приговор. — Только ждать и надеяться, что он успеет.

Я смотрю на свою руку, на черные вены, которые начинают появляться на коже, распространяясь от раны вверх по предплечью. Холод становится все более пронизывающим, невыносимым. И я понимаю, что время работает здесь прямо как надо, но точно не на меня.

— Хаос должен дать нам или знак, или явиться сам. Скорее всего — второе, учитывая то, сколько сил потратил, — заключает Шляпник. — Пока не слишком поздно.

«Потому что если он не придет, то я умру», — заканчиваю мысленно про себя. Медленно, в агонии, превращаясь в темную статую, которая будет помнить каждый момент своей смерти, судя по ране и тому, как яростно она окрашивает кожу в черный цвет.

Шляпник замечает, как мое настроение меняется, садится рядом и берет здоровую руку в свою. Его ладонь холодная, но это не пугает меня, а успокаивает.

— Он придет, — повторяет Шляпник мягко, и я вижу, что он пытается убедить не только меня, но и себя. — Мой друг никогда никого не подводил. Он придет. Даже, если это будет стоить ему дорого.

Но в его глазах я вижу сомнение. И это сомнение пронизывает мое сердце острее, чем любой клинок.

Шляпник помогает мне устроиться поудобнее в кровати, подкладывая под спину еще несколько подушек. Его движения осторожны, деликатны, словно он боится, что вот-вот рассыплюсь на куски. Может быть, он прав. Сейчас я чувствую себя именно так — будто составлена из осколков, которые держатся вместе только благодаря воле.

— Отдохни, — говорит он мягко, и в его голосе звучит дружеская поддержка, что-то, что заставляет мой разум немного расслабиться. — Времени у нас хватает. Хаос найдет дорогу. Он всегда находит.

Я хочу возразить, хочу сказать, что времени совсем нет, что черные вены уже ползут по моей руке, что каждый час приближает меня к неминуемому. Но в голосе Шляпника звучит такая уверенность, что позволяю себе поверить. Хотя бы на время. Хотя бы на эту ночь.

Соня прыгает на кровать и устраивается рядом со мной, свернувшись клубком. Ее маленькое тело теплое, и я чувствую, как она издает тихое мурлыканье — звук, который не должен издавать хорек, но здесь, в этом странном мире, все возможно. Я кладу здоровую руку на мягкий мех Сони, и она прижимается ко мне еще ближе. Это быстро успокаивает.

Шляпник и Мартовский Заяц устраиваются в креслах по обе стороны от кровати. Мартовский Заяц укрывается пледом в полоску, который выглядит так, словно соткан из самой радуги. Шляпник оставляет свой на коленях, и смотрит на меня с выражением, которое я не могу разобрать. Его голубые глаза светятся в тусклом свете ламп, которые горят по углам комнаты, создавая мягкие, почти призрачные тени.

Комната погружается в тишину. Только слышно потрескивание свечей, тихое дыхание Сони, далекий звук ветра за окном. Я закрываю глаза, но сон не приходит. Вместо этого мой разум начинает работать, прокручивая события последних дней, недель, может быть, месяцев. Я уже не знаю, сколько времени провела в Стране чудес. Время здесь течет иначе. Оно тягучее и зыбкое одновременно, такое, что сложно понять, движется ли вообще. Только в этом укромном месте появляется ощущение, что оно хоть немного, но работает как надо.