Книга Вершитель хаоса, страница 131 – Марина Адлер

— Должно, — повторяет Шляпник, и в его голосе слышится какая-то странная нотка. Он отворачивается от меня, словно не хочет, чтобы я видела его лицо.

Соня прыгает с моей груди и скачет к столу, где стоит множество блюд. Она возвращается с маленьким пирожным, которое держит в лапках.

— Ешь, — пищит она. — Ты наверняка очень голодна.

Я беру пирожное и откусываю. Вкус взрывается во рту — сладкий, с нотками ванили и шоколада. Я не помню, когда в последний раз ела что-то столь вкусное. Может быть, никогда. Мартовский Заяц приносит мне поднос с едой. Проглатываю пирожное со скоростью света и тут же беру еще одно.

На нем лежат булочки, печенье, маленькие пирожные, нарезанные фрукты, сыр, хлеб. Все выглядит так аппетитно, что я начинаю есть почти механически, не думая о том, что делаю.

Голод оказывается сильнее, чем я думала. Мое тело требует пищи, требует энергии. Я ем булочку — она мягкая, с маслом, которое тает во рту. Потом печенье — хрустящее, с корицей. Потом фрукты — сладкие, сочные, они тают во рту, настолько спелые и сочные.

Шляпник наливает мне чай в красивую фарфоровую чашку. Он горячий, с запахом лимона и меда. Я пью его медленно, позволяя теплу согреть изнутри.

Только когда голод начинает утихать, я замечаю, что Шляпник смотрит на меня с каким-то странным выражением на лице. Его улыбка натянута, глаза наполнены далеко не весельем, а чем-то другим. Чем-то, что напоминает надежду, смешанную с отчаянием.

— Элис, — говорит он, и голос мужчины звучит осторожно, словно он боится услышать ответ. — Как поживает Софи?

Я замираю с булочкой у рта.

Софи. На ум сразу приходит только она — Софи Дарлинг. Моя лучшая подруга из балетной школы. Красивая, грациозная, всегда улыбающаяся Софи, которая могла танцевать так, что казалось, ее ноги вообще не касаются пола. Софи, которая была со мной всегда добра. Софи, которая держала меня за руку, когда было сложнее всего.

Но почему Шляпник спрашивает о ней? Как он может знать о Софи? Да и Хаос как-то вскользь спрашивал о ней, когда только-только встретились в этом странном месте. Я помню, что не призналась о существовании в моей жизни некоей Софи.

Смотрю на Шляпника, и вижу, как его челюсть напрягается, как он пытается сохранить спокойное выражение лица, но его глаза бегают, выдавая нетерпение. В них горит надежда, такая яркая и отчаянная, что мне становится больно смотреть.

— Я... я не знаю никакую Софи, — отвечаю осторожно, решив, что лучше не говорить правду. Что-то в этом вопросе кажется мне опасным, словно ответ может изменить судьбу подруги. — Я не знаю, о ком ты говоришь.

Шляпник на мгновение замирает. Его улыбка исчезает полностью. Он смотрит на меня долго, очень долго, и я вижу, как в его глазах меркнет блеск надежды.

— Я вижу, — говорит он наконец, и его голос звучит так тихо, что едва слышу. — Я вижу.

Мартовский Заяц и Соня обмениваются озабоченными взглядами. Соня прыгает на колено Шляпнику и кладет маленькую лапку ему на руку.

— Может быть, она просто забыла? Магия может стирать воспоминания.

— Может быть, — соглашается Шляпник, но в его голосе слышится тихое и от того еще более яркое разочарование.

Чувствую себя виноватой, хотя не знаю почему. Я лгу, и это ощущается чем-то ужасно неправильным. Что-то в вопросе Шляпника кажется ловушкой, и я не хочу попадаться на нее. Пусть Софи будет в безопасности. Это место не должно ее коснуться.