Книга Измена. Сын от любовницы, страница 43 – Яра Славцева

— Не всё, — сказал он.

Я горько усмехнулась.

— Конечно.

Малыш заворочался в кроватке у дивана. Я машинально подошла к нему, поправила одеяльце.

— Знаешь, что я думаю? — спросила, не оборачиваясь. Он молчал.

— Я думаю, ты очень долго жил так, будто любовь, уважение и информация — это ресурсы, которые можно дозировать по своему усмотрению. Этому дать чуть больше. Этой — чуть меньше. Эту правду сказать. Эту придержать. Эту женщину оставить рядом. Эту — поселить отдельно. И всё будет стоять на своих местах, пока ты не передумаешь.

— Яна.

— Нет, послушай хоть раз. Ты ведь не просто изменил. Это было бы банально. Ты построил вокруг всех нас систему, где один центр тяжести — ты. А теперь удивляешься, что люди начали падать из этой конструкции в разные стороны.

Он смотрел на меня так, будто хотел возразить. Но не возражал. Потому что, кажется, сам уже начал видеть эту конструкцию. Я повернулась к нему.

— И что ты теперь будешь делать?

— Не знаю.

И вот тут я ему почти поверила. Почти. Потому что это был первый честный ответ от него за долгое время. Я взяла сына на руки и села в кресло.

— Тогда начни с самого важного, Максим.

— С чего?

— Перестань решать, кого из нас тебе удобнее удержать. И реши, кем ты вообще хочешь быть.

Он подошёл ближе. Посмотрел на ребёнка. Потом на меня.

— Ты жалеешь?

Я удивилась.

— О чём?

— Обо всём этом.

Я перевела взгляд на лицо сына. Маленькое. Тёплое. Настоящее.

— О нём — нет, — сказала тихо. — Ни секунды. О тебе — да.

Слова повисли в комнате. И, думаю, в тот момент они ранили его куда точнее, чем любой скандал. Потому что я не кричала. Не требовала. Не истерила. Я просто сказала правду. А такие мужчины хуже всего переносят именно её.

ГЛАВА 25

ГЛАВА 25

Анастасия

Я встретилась с Артёмом через два дня. Не по романтической причине. И не потому, что мне было не с кем поговорить. Просто он написал коротко: «У меня есть контакты хорошего медицинского юриста. Если нужно — дам.» Я ответила: «Нужно. Спасибо.» Он предложил кофе в месте недалеко от моего нового дома. Днём. В людном зале. Без намёка на приватность, которую легко можно было бы прочитать неправильно. И именно это мне понравилось.

Мы сидели у окна. Артём пил чёрный кофе, я — чай, который успел остыть, потому что я всё время отвлекалась на свои мысли и почти не делала глотков. Он слушал. Не перебивая. Не встревая с советами раньше времени. Я коротко рассказала про документы, про свекровь, про старую клинику и про то, что вскрылась не только измена, но и медицинская ложь. Когда закончила, Артём долго молчал. Потом сказал:

— Если всё подтвердится, это очень серьёзно.

— Я знаю.

— Нет, — он чуть покачал головой. — Вы пока знаете только эмоциональную часть. А юридическая, медицинская и репутационная могут оказаться ещё жёстче. Особенно если там было вмешательство родственников в доступ к вашим данным и сокрытие части заключений.

Я смотрела на него и впервые за долгое время чувствовала странное облегчение: рядом человек, который не говорит мне «успокойтесь», «не драматизируйте» или «семьи сложные». Он просто называет вещи тем, чем они являются.

— Вы не выглядите удивлённым, — сказала я.

Он усмехнулся одним уголком губ.

— Я давно перестал удивляться тому, как далеко люди готовы зайти, когда путают заботу с правом распоряжаться чужой жизнью.