Книга Леди Бланш и мистер Грей, страница 39 – Арсений Либис

Цепи, грубо охватившие её запястья, не портили этого совершенства. Напротив, они лишь подчёркивали её звериную грацию, с которой она сидела на жёстком стуле, чуть склонив голову и глядя в окно, будто там, за серым небом Вортимера, ждало её что-то такое, что никакой судья не мог у неё отнять. Гидеон краем глаза заметил, что и Тристан, несмотря на напускной гнев, тоже невольно любуется подсудимой.

— Леди Бланш Гринвуд, — голос Сайласа Виндфорда прозвучал сухо, будто скрип пера по бумаге. — Перед вами законный суд города Вортимера. Вы обвиняетесь в колдовстве, сношении с дьяволом, обмане добрых христиан и наведении порчи. Именем Его Величества короля и Святой Церкви Англии я требую, чтобы вы отвечали на мои вопросы. Ваше молчание будет сочтено за признание вины.

Бланш медленно повернула голову и посмотрела на судью. В её глазах не было страха. Усталость и лёгкое презрение, какое бывает у кошки, когда она наблюдает за мышью, которая слишком долго и бессмысленно суетится. Она не произнесла ни слова.

Сайлас нахмурился, перевернул несколько листов и продолжил:

— Согласно записям прихода Святого Кутберта, вы появились в Вортимере ровно пять лет назад. До этого времени вашего имени нет ни в одной церковной книге, ни в реестрах города, ни в метриках. Никто не знает, где вы родились, кто были ваши родители, и каким образом вы стали наследницей состояния. Извольте объяснить.

Бланш отвела взгляд. Она смотрела теперь на свои скованные руки, и под пальцами её чуть подрагивала цепь. Она дышала ровно, но её плечи, её спина, даже то, как она сидела, — всё в ней было настороженным, готовым к прыжку.

Тристан не выдержал. Он шагнул вперёд, и голос его зазвенел от возбуждения:

— Господин судья, позвольте мне! Я читал труды епископа Хопкинса и трактат «Молот ведьм»! В подобных случаях колдуньи часто отпираются, но их выдаёт тело. Я прошу разрешения…

Сайлас резко поднял руку, останавливая его. Его лицо слегка исказилось — то ли от досады, то ли от раздражения.

— Тристан, — сказал он ледяным тоном, — «Молот ведьм» — это папистский вздор! В Англии он не может быть руководством для суда. И если ты будешь цитировать католические трактаты в моём зале, я попрошу тебя покинуть его.

Тристан вспыхнул. Щёки его залились краской, но он сдержался, опустив глаза:

— Прошу прощения, господин судья. Я лишь хотел сказать, что…

— Ты хотел сказать, что читал книги, которые не должен был читать, — отрезал Сайлас. — У нас суды руководствуются Актом о колдовстве 1604 года, а не инквизиторскими бреднями.

Секретарь начал было записывать, но судья покачал головой. Клерк быстро скомкал лист и достал новый.

Сайлас выдержал паузу и снова обратился к Бланш:

— Леди Гринвуд, я повторяю вопрос. Кто были ваши родители? Где вы родились?

Бланш ничего не ответила. Только чуть склонила голову набок и медленно облизнула губы кончиком языка. Язык был розовым и быстрым, как у кошки, пробующей молоко. Тристан сжал кулаки. Он не мог молчать.

— Господин судья, — сказал он дрожащим голосом, стараясь говорить сдержанно, но торжество уже прорывалось наружу. — Вы видите сами. Она не человек. Она… она ведёт себя, как зверь. Обратите внимание на ее движения и мимику, люди двигаются иначе. Я уверен, что мы имеем дело не с женщиной, превращённой в кошку!