Книга Леди Бланш и мистер Грей, страница 40 – Арсений Либис

— А с кем же тогда? — нахмурился Сайлас.

— Позвольте показать вам, — смиренно ответил Тристан.

Сайлас нахмурился. Однако сын бросил на него такой умоляющий взгляд, что он медленно кивнул.

Тристан подошел к Бланш, она оскалила зубы и зашипела. Юноша, не обращая на это внимания, бесцеремонно приподнял волосы леди. Стражники побледнели, секретарь выронил перо, Сайлас сжал зубы.

Под волосами, у самого основания черепа, где у человека должны быть обычные уши, виднелись два маленьких остроконечных треугольника, покрытых короткой белой шерстью и с розоватым нутром. Они чуть дрогнули, когда на них упал свет, как у настороженного зверя, улавливающего опасный звук.

— Видите?! — воскликнул Тристан, отступая и указывая на неё дрожащей рукой. — Вы все видели! У нее кошачьи уши! Она не рождена женщиной, она создана колдовством! Её не было в церковных книгах, потому что она не человек! Та, что называет себя Бланш Гринвуд, — нечестивая помощница ведьмы, так называемый имп!

Сайлас Виндфорд медленно поднялся. Движение его было тяжёлым, будто он нёс на плечах не только годы, но и всю тяжесть своего призвания. Он обошёл стол, и его туфли гулко стучали по дубовым половицам. Каждый шаг отдавался в тишине зала, где теперь никто не смел даже дышать. Секретарь застыл с пером в руке, стражники переглянулись, а Гидеон подался вперёд на своей скамье, забыв о собственных цепях.

Сайлас остановился перед Бланш, осторожно потрогал ее кошачьи уши.

— Имп, — сказал он тихо. — Никогда такого не видел. Обычно они имеют вид животного… Но как же эта старая ведьма преисполнилась в темных искусствах…

Он перевёл дыхание, и в голосе его прорезалась сталь:

— Ты была кошкой, — сказал он, обращаясь к Бланш, и голос его звучал, как приговор. — Ты не человек. Ты не имеешь права называть себя леди Гринвуд. Ты — тварь, созданная для служения дьяволу, и тебе не место среди людей.

— Я никогда не притворялась человеком, — сказала Бланш. — Это все вокруг бросились за моим богатым приданным. Это вы все очень хотели, чтобы я была человеком, чтобы забрать меня и богатство моей… хозяйки.

Гидеон сидел неподвижно, будто пораженный молнией. Он уже успел смириться, что белая кошка — это леди Бланш. Но чтобы наоборот? Он много слышал о разных чудесах, но сейчас видел величайшее из них воочию.

— Значит, ты признаёшь, —продолжал Сайлас спокойным, почти ласковым голосом, — что ты не человек. Что ты — имп, фамильяр, созданный руками колдуньи. Это облегчает твою участь, дитя. Если ты расскажешь всё, что знаешь, церковь может проявить милосердие.

— Милосердие… — фыркнула Бланщ. — Вы называете это милосердием, господин судья? Когда сажаете в цепи женщину только за то, что она родилась не такой, как вы? Когда травите её, как дикого зверя, и пытаетесь вырвать признание, которого нет? Это не милосердие. Это дешевый фарс уличных актеров.

Сайлас нахмурился, но сдержал гнев:

— Я задаю вопросы. И ты будешь отвечать. Кто ещё помогал леди Арабелле в её занятиях? Кто из жителей Вортимера посещал ваш дом? Кто приносил ей вещи, чьи имена я должен знать? Отвечай, и я, возможно, буду милостив.

Бланш медленно облизнула губы и сказала:

— Леди Арабелла никому не причиняла зла. Она лечила больных, принимала роды, помогала бедным. Те, кто приходил к ней, приходили за помощью, а не за порчей. Я не назову имён, потому что они не совершили преступления.