Книга Академия проклятых драконов: попаданка на всю голову, страница 99 – Любовь Песцова

— Уже страшно.

— Я воспитывался как младший, но всё же сын герцога, — почти обиженно поморщился он. — Безвкусицы можешь не ждать.

— Да плевать на твой вкус. У меня есть условие. Платье должно быть с закрытыми рукавами.

— Уверена?

— Более чем. Это важно.

— Какие ещё пожелания? Предпочитаешь розовое?

— Чтобы сливаться с ним? Спасибо, всю жизнь мечтала, что на балу смогу под лужу клубничной газировки замаскироваться, — закатила я глаза. — Пастельные тона. Можно чёрный или белый.

— Тем лучше. Проще будет со своим костюмом сочетать. Признаюсь, слабо представляю, как смог бы вписать в него хоть одну розовую деталь.

— Да, у тебя внешность явно не располагает. Слишком колоритная для таких экспериментов.

Сайлус поморщился. Странно. Неужели собственный облик не устраивает? А девушки млеют. Вот та же Саманта мне тёмную устроила именно после того, как заподозрила в том, что я сплю с одной жертвой колориста-перфекциониста.

— В чём дело? Цвет волос не нравится? Если сильно попросишь, могу найти тебе розовый тоник, чтобы на меня стал похож. Но предупреждаю — результаты могут быть самые неожиданные.

— Обойдусь. Это оставлю на крайний случай, когда родню уже нечем шокировать будет.

— Ты главное не увлекайся с этим, а то ещё обратишься только для того, чтобы родителей эпатировать.

— Я ведь не идиот. И так понятно, что следующее обращение будет для меня последним.

— Следующее?

— Угу. Шрам видишь? — Он указал на свой правый глаз. — Вот если бы не обратился, шрам был бы примерно полметра глубиной. Череп бы точно раскроили. На инстинктах вывез. После этого и волосы оттенок изменили, и глаза.

Вот оно в чём дело. Ну да, я ведь видела его брата. Хоть тогда, когда меня члены Совета рассматривали, не обратила внимания на титулы. Потом уже, когда память проснулась, фамилии сопоставила.

И вот у старшего сына герцога Визорта волосы были хоть и светлыми, но вполне обычного оттенка. И глаза не отдавали чем-то инфернальным.

Зато теперь понятно, чем ему так собственная внешность не нравится. Не самые приятные ассоциации.

* * *

Следующие несколько дней были похожи друг на друга. Днём я помогала тёте Аните по хозяйству, болтала с ней обо всём.

Видно было, что ей ужасно скучно. У соседок дети, у некоторых ещё и внуки, с которым постоянно нянчиться нужно, а у неё только племянники, которые раз в полгода приезжают. Так что я не чувствовала, что моё общество ей в тягость.

А ночью, после того как тётя Анита засыпала, я выходила во двор для уже традиционных посиделок с Сайлусом.

— Ну, как в академии?

— Рвёт и мечет, — усмехнулся тираннозавр.

Он всегда рассказывал сначала про Феликса, кажется, наслаждаясь тем, что «выкрал» меня у него из замка.

— Ищет что-то по всей империи. Точнее, кого-то. И знаешь, за то, что ты спряталась буквально у него под носом, я тебя расцеловать готов.

— Воздержись, — ответила я. — И постарайся не злорадствовать так сильно, а то ты меня своей сияющей рожей выдашь.

— Попрошу! У меня не рожа, а аристократическое лицо.

— Когда ехидничать перестанешь, будет лицо, — согласилась я. — Тем более вся эта твоя ненависть к ректору очень сильно отдаёт аутоагрессией.

— На каком языке ты разговариваешь?

— На занудном. Это я о том, что ты винишь ректора за то, что он не обращал внимания на влюблённую в него девушку, хотя у самого половина академии в фанатках числятся.