Книга Предатель. Оклеветанная Жена. Книга 2, страница 118 – Алиса Лаврова

Кажется, Сайрус понял мой выкрик по своему.

— Он напал на меня у тайника Бугая, — устало поясняет Сайрус, и в его голосе столько усталости, что она просачивается даже сквозь маску. Рука медленно проводит по костяной поверхности — жест такой человечный, такой измученный. — Пришлось взять с собой. Знаю, что он ненадёжен, но... — пауза тяжёлая, как камень, — я сегодня убил достаточно.

— Сентиментальные дураки! Змей шипит, извивается внутри, его ярость обжигает рёбра изнутри. — Он ударит в спину при первой возможности!

— Можем связать его. Оставить здесь, — предлагает Рольф, и его рука ложится на рукоять меча с такой обыденностью, словно речь идёт о том, чтобы привязать мула.

— Нет! — визг Крюка пронзает воздух, высокий, паникующий. — Мракоплавы сожрут! Я буду полезен! Понесу мешки! Клянусь! Я друг, я буду служить, я с вами! Дара, ты же знаешь меня! Я не подведу!

Смотрю на это жалкое существо. Да, он мразь. Да, предатель по натуре — это въелось в него, как грязь под ногтями. Но что-то внутри сопротивляется мысли о хладнокровном убийстве. Может, остатки той Лейлы, которая была до всего этого кошмара.

— Мы не головорезы, — говорю твёрдо, хотя внутри всё дрожит от сомнений. — Он идёт с нами. Понесёт мешок и не будет высовываться.

— Не буду высовываться. Никому ничего не скажу. Сделаю все, что прикажете!

Рольф многозначительно похлопывает по мечу — жест красноречивее любых слов. Крюк кивает так яростно, так отчаянно, что кажется, его тощая шея вот-вот хрустнет.

И наконец, я отпускаю маску Дары, не в силах больше держать ее.

Крюк отшатывается, не веря своим глазам. Его лицо бледнеет, как полотно. Рольф ловко хватает его, чтобы тот не упал.

— Как это? — он крутит головой, не понимая, что происходит.

— Черная магия, — рычит Рольф и подталкивает Крюка вперед. — Шевели ногами, путь неблизкий.

Путь к Кархану тянется, извиваясь. Древняя тропа петляет между чёрными скалами, то поднимается, то ныряет в узкие расщелины, где приходится протискиваться боком, чувствуя, как одежда цепляется за неровный камень.

Под ногами — всё те же руны, спирали, уходящие вглубь камня. От них исходит едва уловимая вибрация, словно где-то глубоко под землёй бьётся огромное древнее сердце.

Змей молчит, но его напряжение ощущается физически — горячая проволока вдоль позвоночника, готовая лопнуть от малейшего толчка.

Крюк тащится впереди, подгоняемый Рольфом, волочит мешок. Пыхтит, стонет, спотыкается — каждый его вздох скребёт по нервам. Час пути, пять часов? Может и больше — время здесь течёт странно, тягуче, будто сама тропа растягивает минуты в вечность.

— Воды... — хрипит Крюк наконец. — Умираю... пожалуйста...

Подхожу к нему.. Он действительно выглядит скверно — лицо серое, как пепел, губы потрескались, в глазах мутная плёнка изнеможения.

В сердце колет жалость к этому ничтожному человеку. Даже память Дары о его подлости не останавливает меня. Да, она не стала бы давать ему воду. Она, скорее всего, сбросила бы бы его с обрыва прямо здесь, не особенно задумываясь. Но я не она…

Достаю флягу, протягиваю. Понимаю — делюсь последним с тем, кто предаст при первой возможности, но что-то заставляет меня это сделать. Может, остатки человечности. Может, глупость. Незаметно вливаю в его измажденное тело немного истинного света. На что Змей недовольно рычит.