Книга Предатель. Оклеветанная Жена. Книга 2, страница 129 – Алиса Лаврова

Внезапно замечаю: древние руны под ногами начинают слабо светиться. Бледно-голубое сияние, почти незаметное, пульсирует в такт моему сердцебиению. Розовые линии на шее откликаются — сначала теплом, потом жаром,. Кожа горит, будто к ней прикладывают теплое железо. Змей внутри меня напрягается, словно... прислушивается к чему-то за гранью моего восприятия.

— Что-то не так? — спрашиваю я его мысленно, стараясь скрыть нарастающую тревогу.

— Эти руны... их не должно здесь быть, — его голос дрожит от напряжения. — Это письмена Первородных, тех, кто существовал до начала времён. До Великого Разлома. Они старше меня. Старше этого мира.

Впервые за все недели нашего вынужденного сосуществования я слышу в голосе Змея растерянность, граничащую со страхом. Его тревога передаётся мне волнами холода, заставляя сердце биться быстрее. Я научилась различать тончайшие оттенки его эмоций, и сейчас в нём нет обычной древней уверенности. Это пугает сильнее, чем его ярость, сильнее, чем привычное презрение.

— Смотрите! — Сайрус внезапно останавливается и указывает на край обрыва. Его голос срывается от волнения.

Подхожу ближе — и забываю, как дышать.

Внизу, в глубокой чашеобразной долине, защищённой от ветров кольцом скал — зелень. Настоящая трава, пусть чахлая и серовато-бурая, пусть редкая, но живая! Между пучками травы виднеются крошечные полевые цветы — бледно-жёлтые, почти прозрачные, но упрямо тянущиеся к скрытому за тучами солнцу. И только теперь, прислушиваясь к ощущениям, понимаю: здесь нет привычного пепла, нет едкого привкуса гари, раздирающего горло при каждом вдохе. Воздух чистый — не идеальный, но достаточно чистый, чтобы дышать без боли.

Колени подгибаются — от облегчения или от страха? В глазах щиплет, и я понимаю, что плачу. Когда я в последний раз видела что-то живое, кроме людей и тварей Пустоши? Кажется, прошла целая вечность.

— Как такое возможно? — шёпотом спрашивает Рольф, и в его голосе звучит почти религиозный трепет.

— Каким-то образом сам Кархан защищает это место, — отвечает Сайрус, не отрывая взгляда от долины. — Древняя магия портала создаёт барьер, не пускающий скверну.

Он несколько мгновений стоит неподвижно, заворожённо глядя на открывающуюся картину, словно боится, что она исчезнет, стоит только моргнуть. Потом встряхивает головой, приходя в себя. — Пошли. Спуск будет адски трудным. Ступайте осторожно, проверяйте каждый выступ, прежде чем переносить на него вес. Здесь есть уступы — цепляйтесь за них, но помните: многие из них крошатся от прикосновения.

Я смотрю на почти отвесную скалу и понимаю: когда-то здесь была лестница. Следы ступеней, вырубленных в камне, ещё различимы внизу — ровные, геометрически правильные углубления. Но здесь, на высоте, время и эрозия сделали своё дело, оставив лишь острые, крошащиеся выступы и предательски скользкие участки. До дна долины не меньше тридцати метров. Голова начинает кружиться от одного взгляда в эту пропасть.

Сайрус поворачивается ко мне, и я вижу, как дрожат его руки — не от страха, от напряжения.

— Ты справишься?

— Да, — твёрдо отвечаю я, хотя внутри всё сжимается от ужаса. — Мне будет гораздо проще, чем вам у меня нет груза.

Цепляюсь за выступы, пока пальцы не начинают неметь. Острые края камней режут ладони до мяса. Кровь делает и без того скользкие камни ещё опаснее. Истинный свет мгновенно затягивает порезы, но боль остаётся — накапливается слой за слоем, окончательно изматывая измученное тело. Даже постоянная подпитка из камней в поясной сумке помогает слабо — силы уходят быстрее, чем восстанавливаются.