Книга Предатель. Оклеветанная жена. Книга 1, страница 2 – Алиса Лаврова

— Я, как помощник верховного магистра, осведомлен, но о подлинных свойствах скверны могу лишь догадываться, ваша светлость. Всем известно, что любые контакты с оскверненными камнями запрещены, даже ради исследований.

— Но вы сообщили магистру о вашей находке, хоть и не были на сто процентов уверены , что это?

— Я почувствовал зло, исходящее от камня, и сразу обратился к магистру, чтобы убедиться наверняка. Его опыт и мудрость для меня являются эталоном. Он подтвердил мои худшие опасения. В шкатулке действительно оказался камень черной скверны. Моя жена занимается черными практиками

Голос Дария гулко отражается от сводов судебного зала. Я снова хочу крикнуть изо всех сил, что это неправда, но издаю лишь сдавленный стон.

Почему он так говорит? Должно быть объяснение. Не может быть, чтобы он был так жесток. Почему, любимый, почему? Почему ты даже не пытаешься найти объяснение? Ведь ты погубишь меня и нашего ребенка…

2

Накануне...

Лейла

Сквозь запотевшее стекло кареты различаю, как первые вечерние фонари расплываются жёлтыми пятнами в сырой мгле.

Вдали, сквозь пелену дождя, нахожу взглядом пять башен Каменной Короны — четыре сияют разноцветными огнями, пятая погружена во тьму, как всегда. Где-то там, в одной из светящихся башен, мой Дарий — наверняка засиделся на заседании совета допоздна…

Капли стекают по стеклу извилистыми ручейками, преломляя свет, исходящий от башен Академии.

Холод пробирается сквозь тонкую ткань платья, заставляя поёживаться. Малыш толкается в животе, будто тоже недоволен непогодой.

— Тише, малыш, всё хорошо, — шепчу с улыбкой, обнимая живот.

Карета замедляет ход, колёса приглушённо шуршат по мокрому гравию.

— Приехали, госпожа Ранвейр, — доносится приглушённый голос кучера Томаса.

Дверца распахивается, впуская запах мокрой земли и прелой листвы. Томас протягивает жилистую руку, помогая выбраться. Ступаю на скользкие камни, цепляясь за его локоть — центр тяжести смещён, каждое движение требует усилий. Восьмой месяц беременности даёт о себе знать.

— Позвольте, помогу вам, — Томас тянется к свёртку с книгами из библиотеки, где я провела полдня.

— Ничего, я сама, — упрямо прижимаю к себе книги. — Я не настолько беспомощна.

Внезапно что-то чёрное вылетает прямо из-под колёс кареты — сгусток мокрой тьмы. Вскрикиваю, инстинктивно прижимая руку к животу. Сердце пропускает удар.

Пёс. Тощий, с прижатыми ушами. Мокрая шерсть слиплась в сосульки, жёлтые клыки обнажены в оскале. На загривке топорщится свалявшаяся от дождя шерсть.

— А ну пошёл отсюда! — Томас топает ногой, брызги из-под его ботинка летят псу в морду.

Животное шарахается в сторону и исчезает в тёмной подворотне, растворяясь в тенях.

— Всё хорошо, госпожа? — Томас обеспокоенно придерживает меня под локоть.

— Да, просто... испугалась.

— И куда только городские службы смотрят, — бормочет он, провожая взглядом место, где скрылась собака.

Прикрываю глаза, стараясь выровнять дыхание.

Поворачиваюсь к дому и сквозь завесу дождя различаю знакомый силуэт.

Ариана, моя лучшая подруга, стоит у входной двери, словно собираясь уходить. Сердце наполняется теплом — боже, две недели мы не виделись!

— Ари! — окликаю её, и улыбка сама расползается по лицу. Поднимаю руку, машу. — Ариана!

Она вздрагивает, медленно оборачивается. В полумраке её золотистые волосы словно светятся. Выражения лица не разобрать.