Книга Предатель. Оклеветанная жена. Книга 1, страница 77 – Алиса Лаврова

— У меня нет врагов, магистр, — спокойно отвечает Дарий и останавливает на мне свой взгляд. Эти глаза… как же они действуют на меня. Каждый раз, до сих пор, меня словно ударяет молния. Вспоминаю его поцелуи и шёпот, редкие минуты близости, каждую из которых я делила на тысячу драгоценных отрезков, чтобы потом вспоминать, дразня себя без остановки.

С тех пор как Лейла, наконец, отправилась туда, где ей и место — в пепельную пустошь, сердце Дария словно превратилось в лёд. Если раньше его взгляд пленил, то теперь он сокрушает, заставляет падать на дно отчаяния, вызывает жестокое чувство неуверенности. Он не гонит меня, но и не зовёт. Он не ищет встречи, но и не против, если я прихожу. Ему как будто всё равно.

Я хочу выскочить из-за стола прямо сейчас, лишь бы не слушать, как они говорят о его жене. Почему они вспоминают её? Ведь она — это прошлое. Её больше нет. Её имя нужно забыть.

Я была уверена, что если сделаю, что нужно, если расскажу на суде то, что сказала, , то навсегда забуду ее имя и все, что с ней связано. Я пошла на риск, подыграла Дарию, солгала перед высоким судом, сделала все, как нужно, и что я получила взамен?

Лишь презрение.

— Важно понять, как мы будем действовать дальше. Нам стоит обсудить это до заседания совета.

Отец вытирает рот салфеткой и встаёт из-за стола. Теперь они пойдут в кабинет и будут обсуждать вопросы без стеснения. А я пойду подслушивать, хоть меня и тошнит от одной мысли о Лейле. Но я должна узнать, в чём дело, почему о ней вспомнили.

— Ариана, — обращается ко мне Дарий, вставая, и делает лёгкий поклон. — Был рад разделить с вами трапезу.

Улыбка появляется на его лице, и я ловлю её, как жаждущий воды в пустыне пьёт из колодца, что так долго искал. Знаю, что эта улыбка не для меня, а напоказ, для отца, но всё равно принимаю её на свой счёт. Глупая, жалкая, смешная…

— Мне тоже, Дарий, как всегда, очень приятно было видеть вас, — отвечаю, не поднимая глаз. Лучше не смотреть больше, не ловить его взгляд, мне на сегодня достаточно страданий. Но не удерживаюсь и смотрю.

Когда их шаги стихают, я поднимаюсь и тихонько иду следом. Щелчок тяжёлой двери отцовского кабинета. Жужжание артефакта, создающего сферу непроницаемости. Отец предусматривает всё. Никто не подслушает их тайных разговоров. Никто бы не смог. Но никому бы и не удалось подобраться к великому магистру, кроме его любимой дочери.

Сейчас всё, что мне нужно, — быть на расстоянии нескольких метров от нитей, вшитых в рукав пиджака моего отца. Теперь сквозь любые стены, охранные артефакты и сферы безмолвия я могу прослушивать всё, о чём он говорит, стоит мне только направить в эти тончайшие золотые нити немного моей силы.

Не будь я его дочерью, он бы, конечно, учуял легчайшее, невероятно тонкое воздействие, но отпечатки наших с ним магических полей слишком схожи.

— Раз все так сложилось. Мы должны отправить кого-то, чтобы изъять дитя. Сделать это нужно как можно быстрее, — нетерпеливый голос отца. — Я не могу посвятить тебя во все тонкости, но это очень важно. Мы не можем потерять эту возможность.

— Я понимаю, магистр. Придётся дождаться, когда отступница разродится, — голос Дария.

— Я попрошу капитана Брайса присмотреть за ней, пока до пустоши доберётся мой человек: ему как раз нужно кое-что забрать. Всё, что нам нужно, — это лишь кровь, мальчик мой, — в голосе отца звучит улыбка и необычная теплота. Я рад, что мы с тобой понимаем друг друга.