Онлайн книга «Дом на краю земли»
|
— И как вы боретесь с кошмарами, Эдмунд? Он отмерял овсянку в котелок аптекарской склянкой. Пожал плечами, не поднимая головы. Кажется, для доктора готовка — это нечто вроде приготовления особого лекарства, где ничто не отмеряют на глаз. У Элоди по лицу сама собой расползлась улыбка. Рукава подкатал, но вот слишком длинная прядка с виска так и падает в глаза, мешает увидеть, верно ли попал в пропорцию… Она уселась за стол на грубую скамью и подперла улыбку кулаком, чтоб он не обиделся, если вдруг посмотрит. — Я не борюсь с ними. — Но разве это не ужасно? — А ваш компас — не ужасно? — таки повернулся к неф доктор и, отставив мешок овса в угол, потянулся за мешочком с солью. Элоди возмутилась совершенно искренне: — Компас — это дар! Дар смотреть на себя глазами того, кто верил в меня и любил. Именно благодаря этому я и стала мудрой Луди, доктор Хейл! Да только доктора было не пробить, он стоял на своем: — Но он напоминает вам о Бастьене. Разве это не больно? — Я не хочу забывать. Он — мое прошлое, часть меня. — И я не хочу. Элоди не поняла. Доктор наконец встал, добрался до ведра, начал отмерять молоко все той же склянкой, сосредоточенно отыскивая мерную метку на стеклянном боку. Элоди достала из миски на столе расколотый орешек, покрутила в пальцах. — Но почему вы не хотите забывать… чуму⁈. Бастьен, их… узы — это все же светлое воспоминание, но докторское прошлое ужасно. Горы трупов. Он взболтал сначала свой состав, кряхтя, подвесил котел на крючок, повернул крюк к огню. И, отряхнув ладони одна о другую, сел напротив, орешек в рот, нажал зубами. Подумал. — Не чуму. Людей. Семью. Друзей. Выборы. Решения. Они тоже часть меня, Элоди. Думаю, наше прошлое — это наше богатство. В какой-то мере. Она смотрела на него и не могла понять. Как можно носить в себе так много смертей и еще… хотеть жить?.. А ему попался орешек крепкий, он вытащил изо рта, положил на стол и расколол ножом. Уютный аромат подогретого молока пополз в ноздри, желудок заурчал. Элоди показалось, что надо что-то сказать. — Знаете, в Тулузе ведь у меня были ухажеры… — она засмеялась, вспоминая, — много ухажеров! Я была молода, красива, довольно богата… — Вы и сейчас молоды и красивы. — Но вот душа ведьмы — сомнительное приданое, — Элоди весело откусила от орешка, который крутила в пальцах, и остатки раскрошились на стол. — Но я не об этом… Так вот, Бастьен знал все о каждом из моих неудавшихся романов в подробностях. Писать ему — это же было как вести дневник. Но получать ответ… Ну, и когда мне говорили гадости и бросали — а так случалось с каждым из них — так горячо стоял на моей стороне… Смешно, да? Принимать ухаживания одних, а потом понять, что все еще любишь другого, того первого… Задумчиво собрала крошки ореха в кучку. — А расскажите про ваших — как вы говорите в Англии? — «возлюбленных», Эдмунд? Только не скромничайте, будто их не было — слишком уж вы завидный жених. Доктор расхохотался. — Ох, Элоди, будет вам! Завидный — скажете тоже. Придворный лекарь — это не так уж и завидно, у всей знати на побегушках и шут в придачу. Моя жизнь была с юных лет посвящена науке, и в юности и детстве я и вовсе был беден… Только Элоди Моро скорчила такую рожу, что ни соврать, ни уйти от темы не вышло. Доктор Хейл уткнулся в ее лукавый взгляд своим пойманным врасплох, крякнул, занялся откатыванием рукавов обратно и сдался: |