Онлайн книга «Дом на краю земли»
|
Далее по тексту бедолага гость-рыцарь просил деву рассказать о тюленях, что сбрасывали серебристую шкуру на полуночный берег и об истинном имени, что тянет струну… Эдмунд поймал мотив, тихонько вступил первой трелью, чтобы не заглушать сладкоголосый припев, взлетающий к небу: В джиге драконьей крутись-вертись, Здесь правда и ложь, сталь и свет собрались. Красавица с морем в глазах и глупец: Гордый рыцарь, пришедший найти свой конец. Пляши, о пляши, пламя искрами ввысь! Латы и шелк в танце закружит хмель. В джиге драконьей крутись-вертись, Кого ты полюбишь, когда стихнет свирель? Элоди открыла было рот продолжить, но он ввернул трель за трелью проигрыш, и колдунье пришлось отступить, хотя шельмовская улыбка и сдала с потрохами, что эта музыкальная дуэль ей по душе, ох как по душе. Первой крякнула и пустилась в пляс та женщина с пляжа. А за ней и вся армия миссис Падди с ней во главе. Мойра взгромоздилась на стол, отбивая башмаками такт. Эдмунд и сам встал, да и Тайг поднялся следом, притопывая сапогом — слишком это было торжественно, весело и серьезно одновременно, чтобы сидеть. Обступили ведьму с двух сторон. Состязаясь в линиях безумных звуков, древних как те камни. Женщины плясали, приподняв юбки и одна за другой сбрасывая башмаки. Пивной вечер удался. Если бы не свирель у губ, Эдмунд бы улыбнулся до ушей. И только после кивнул раскрасневшейся ведьме, позволяя завести второй куплет. * * * Весь в трещинах щит и улыбка крива, Давно клятва в шрамы его вплетена: 'Испытай, награди, скажи зверя убить, Ты с победой моей станешь счастливо жить'. Но дева вздохнула с печалью в груди: 'Отважишься ль сердце свое ты разбить? Волне дать забрать то, что было твоим?' «Назови мне чудовище, там и решим». Элоди обычно вела эту балладу серьезно, торжественно, без надрыва. В конце концов — она заканчивалась предсказуемо несчастливо, потому как рыцарю непременно надо было одолеть зверя, чтоб доказать свою якобы любовь, и как дева его ни отговаривала… Когда она обернулась драконом, рыцаря не стало. По заслугам и поделом: иначе при таком раскладе быть не могло. Но сейчас, глядя на взъерошенного Эдмунда, длинными мелодиями бросающего ей перчатку вызова, не сдающегося в своей глупой борьбе против того, что вечно, ей было смешно. И никогда так насмешливо не выводила она припев, среди шумного зала, полного топота босых ног дулайнских женщин, ахов и эхов, их безудержного веселья и смешного безумия… Ведунья-богиня нет-нет и косилась на доктора, что самозабвенно дул в свирель по правую руку: В джиге драконьей крутись-вертись, Здесь правда и ложь, сталь и свет собрались. Красавица с морем в глазах и глупец: Гордый рыцарь, пришедший найти свой конец. Пляши, о пляши, пламя искрами ввысь! Латы и шелк в танце закружит хмель. В джиге драконьей крутись-вертись, Кого ты полюбишь, когда стихнет свирель? А он наигрывал, и все ему нипочем, и обычно сдержанный Тайг, что стоял справа, тоже давно уже плясал и выкидывал коленца, а уж миссис Падди и вовсе явно проиграла свой глупый спор. Никуда доктор Хейл из Дулайна не уедет. И подмигивает, и косится на ее ноги, которые тоже… о боже, тоже пляшут тихонько. Элоди топнула ногой, заставляя музыкантов и танцовщиц замедлиться — воздуха не хватало, она дернула завязки плаща и сбросила на пол. И только когда все взоры, включая докторский, обратились к ней, тихо пропела последний куплет: |