Книга Дом на краю земли, страница 93 – Кейт Андерсенн

— Осторожнее, капитан! — кричали подчиненные. — С ведьмой шутить не стоит!

— Смотрите! Духи!

Над дольменом светился блуждающий золотой огонек. А потом раздался леденящий душу скрежет и крик.

— Я говорила, — прохрипела Элоди, вдруг ощущая боль в сотне мест сразу. — Буррен хранит… своих.

Может, теперь он побоится ее трогать… Да и они все. Почему жизнь не может быть простой, без всех этих солдат?..

Охнувший капитан и правда неловко отшатнулся, его хватка ослабла, она вскочила было, но что-то где-то отказало, и Элоди Хейл грохнулась, прикладываясь затылком о камень буррена.

Успев подумать, что, наверное, это просто разыгравшийся Бесенок влез на камни с вожделенным компасом в зубах и поскользнулся. Или все же дольмен вступился?..

* * *

Эдмунд оказался не слишком удивлен, когда в книжной лавке Инглиштауна никаких работ Амбруаза Паре не обнаружилось. Зато владелец лавки в ответ на расспросы о хирургах шепнул, будто в Айриштауне есть калека-жертва Кромвеля, который себе выправил протез. Но соваться туда — себе дороже.

Слишком кровавой была осада Лимерика. Если бы не военный гарнизон, то поселенцев местные бы четвертовали по понедельникам, доктор.

Но для доктора нет своих и чужих.

По дороге он заглянул к башмачнику и купил короткие коричневые сапожки из лучшей кожи и с двойными швами. С набойками, чтобы она не поскальзывалась и не мокла в ирландской траве.

Обнял сапожки на миг, зажмурился. Уже завтра вечером он обнимет ее точно так же.

А пока — Айриштаун и Калека Мелвин.

* * *

Калеку Мелвина найти в юдоли нищеты и болезненного зловония за пределами Королевского Острова оказалось довольно-таки несложно.

Калека Мелвин был сразу и кузнецом, и столяром. Его лачуга находилась в конце бедняцкого закоулка, и Эдмунд спиной чувствовал, что направляется к ней он уже давно не один.

Громадный рыжий краснорожий ирландец — похлеще Падди из Дулайна — грозно выступил навстречу, опираясь вместо правой ноги на превосходную деревяшку. Живот его закрывал кожаный фартук, из лачуги дышало жаром.

— Чего принесло? — недружелюбно поинтересовался кузнец, лишь слегка задирая голову, чтобы встретиться с Эдмундом взглядом.

В руке он держал соответствующих размеров молот.

— Да вот чего, — в тон ему ответил Эдмунд, тыча в его протез. — Такой же нужен. Сделаешь?

Мелвин расхохотался.

— Ты в своем уме, сасанах? Жизнь не мила?

— Да почему ж не мила. Сейчас как раз очень даже мила. Потому что милая есть.

— Вот и шел бы ты к своей милой, а не на погибель. Англичан я ненавижу — не знал, что ли?

Эдмунд пожал плечами, хоть и захотелось сглотнуть от того, как Калека Мелвин подбросил в руке кузнечный молот. И оглянуться на компанию за спиной тоже хотелось, очень сильно.

— Да ненавидь на здоровье. А тори ты тоже ненавидишь, Мелвин?

Мелвин прищурился и не ответил.

— Понимаешь, один тори потерял ногу из-за английской пули. Хочу, чтоб ходить мог, как ты.

— Посмотрите на этого сасанаха! — крикнул надтреснутый голос из-за его спины. — Он переживает за тори!

— Что ж, и восстание поддержишь?

— Переживаю, — согласился Эдмунд. — Но не поддержу. Он мой пациент. Что я за врач, если не сделаю все, что мог? Да и милая моя — француженка.

— Француженка⁈. — присвистнул Мелвин. — Да на что тебе далась француженка-то? Они же католики!