Книга Город с запахом шоколада, страница 1 – Кейт Андерсенн

С любовью

к славному городу Щецин, что в Западной Померании, Польша .

The gods may throw a dice

Their minds as cold as ice

And someone way down here

Loses someone dear.

(боги хладнокровно бросят кости,

и кто-то внизу теряет близкого)

Abba. The Winner Takes It All.

«Investigabiles viae Domini».

То бишь «Неисповедимы пути Господни»,коли по их любимой латыни.

Любят же смертные всю свою невезуху валить на божественное. Хобби у них такое — ничего не попишешь.

Виадрус — самое что ни на есть божество, и, разумеется, пути его неисповедимы, как у любого исто живого существа и явления. Кто ж может заповедать заранее, куда пойдет? И даже если — то там ли окажется? «Не во власти идущего давать направление стопам своим» — тут он согласен с писаниями, что повально цитирует крещеная Померания.

Впрочем, у зомби XXI века на сие правило неплохой иммунитет, потому как их божества — Календарь, Гугл Карты и Тикток всякий. Защищают, ишь. Но не всесильны.

В общем, сложно у них все, в этих последних временах. Но интересно.

Виадрус махнет хвостом — и повернет вверх по течению к Нижней Силезии, на выпуск морской школы. Смеху ради салагам волну под борт пустить, проверить кишка ли не тонка. Эти мореходы — конечно, не средние века, вот где был кремень, вот кто одерцев от пиратов защищать был не промах. Зато здесь милое дело к пьянчужкам-рыбакам под мостом заглянуть и поболтать по душам. В других эпохах в него, с волосами из тины, или не поверят, или с криками сбегут. А этих ничто не берет. Их уже все взяло, что можно.

И кто ж виноват, что за то время два десятилетия вспять в Судетских горах дожди проливные прольются и затопят Остраву, а там и земли Клодзкие под корешок снесет — разве ж его это, Виадруса, воля?..

И прочее.

Случай это, и не более того, господа. Несчастный — боги не спорят — но: слу-чай. А не пути Господни. Пути Виадруса, вот например, на тот момент были как раз в одной весне XXI века во Вроцлаве: ничего общего с наводнениями. Не получится сразу всюду путеть. Строго по календарю и месту, без перемен да путаниц.

Случай не отменишь, но приплыть да успокоить Одру-сестрицу — это он всенепременно. Вернуть все на круги своя, помочь, кому возможет, выполнить божеский долг заботы о жителях одерских. Глуповатых и недалеких, мелких и беспомощных, но все же — его. Никому тронуть он их не даст, лишь бы углядеть.

А они — «неисповедимы»!..

Виадрус укутался в дырявую накидку из тины и тоскливо задрал лохматую голову кверху. Студеная декабрьская ночь затянула кромки потаявших берегов льдистой корочкой. Для его короны прорвать такую — нечего делать, но пускай рыба мирно спит в тишине. Да и что нового там углядишь? Трудно быть богом. Им, людям — веселее там: подобных себе видят каждый день.

А ему даже поболтать не с кем, даром что бог. У соседки Вислы вот бога нет, а Юрате, богиня дна Балтийского, только и знает, что янтарем плакать по любви своей убиенной. За что, собственно, Виадрус с ветреным Перкунасом и в ссоре. Летает тот, ерошит седые волны Балтики где на севере, да крошит в пыль суда, к устью Одры редко теперь наведывается.

А Виадрусу надоело летать, ерошить, крошить и восстанавливать. Вот бы поглядеть на кого. Чтоб, так сказать, прям свой, прям друг, прям человек из плоти и крови. И знает, что он глядит, что он приглядывает. Или Виадрус сам знает хотя бы, что приглядывает. Не за рекой да в общем, а вот… питомца…