Книга Город с запахом шоколада, страница 104 – Кейт Андерсенн

— Так. Ты говорил, русский учить хочешь?

Почему он так свысока смотрит? Будто заранее уверен, что выиграет?.. Она ему сказала, что ей Краузе не нужен, она… Почему так бьется в виске боль.

— У тебя есть антипирин? — спросил, морщась.

Краузе покачал головой, присел на край кровати. Потрогал его лоб, потом свой. Заключил:

— Антипирином не увлекайся. Любое лекарство имеет не только хорошую сторону. Я вызову тебе фельдшера, Барт. Ты же весь в ранах. Тебе лежать теперь надо долго. О деньгах не волнуйся: я заплачу.

— Я… сам справлюсь.

— Не перечь. Я делаю это не ради тебя. Ради Марии Александровны.

— Она не будет с тобой, Фриц. Оставь ее в покое. Она моя.

— Твоя кто? Не сестра. Не жена. Не невеста, я полагаю.

— Я…

— Тогда пусть Машенька выбирает сама. Да, я не знаю порой, что с нею делать такой, но сдаваться не хочу. Такие девушки рождаются раз на сотню лет. Честный бой. По рукам?

Варт с недоумением смотрел на протянутую ладонь. Перевел взгляд на честное лицо инженера.

— Ты почему такой добрый?

— Я убежденный гуманист. Ну, — сам взял его руку, пожал. — А теперь я пойду пить чай с Марией Александровной — она обещала. Пошлю Михася за доктором — Дарья не откажется от лишней марки.

Гуманист — значит «богач»?..

— Я тоже не всегда знаю, что с ней делать такой…

Но Краузе уже встал и спускался вниз. Варт услышал его безукоризненно учтивое «Машенька, davaite ya vam pomogu!» и что-то ее нежное в ответ… У нее все нежное выходит, даже ругается когда.

Но тоже не сдаюсь.

Он застонал, возя ботфортами по кровати. За что его постигла кара небесная влюбиться, еще и в самую неподходящую для того женщину⁈.

Пропустил шаги на лесенке.

— Ты чего? — ринулась к нему холодной ладошкой Мари. — Совсем плохо?..

Вартислав малодушно прикрыл глаза.

— Споешь колыбельную? — прошептал он.

Только бы не уходила. А Мари возмутилась и оттаскала его за нос. Пришлось даже разжмуриться, вытаращиться с полнейшим удивлением. Девица сидела подбоченившись, даже пальто не сняла. Румяная от мороза, пусть и с синяками, а глаза сияют вот этим ее колдовским огнем.

— Шут гороховый! Почему сапоги не снял?

— Я… я ранен! — растерялся Варт. — Почему теперь шут, я серьезно⁈

— Тебе надо помыться, надо обработать раны, переодеться в чистое… И, — она свела брови, будто нянька-кормилица, — не мешало бы тебе рассказать, что случилось и не ждать ли нам в «Грифоне» очередной осады. Вчера сказал, что тайна следствия, а сегодня — пожалуйста. Едва не умер. И в грязной обуви мне на одеяло! Единственное, между прочим! И колыбельных требует!

Вартислав застонал.

— Почему ты такая строгая?..

— Давай, — велела Маша и взялась за застежки его куртки. — Снимай… одежу.

И хихикнула в кулак.

— Помнишь, да?

— Конечно, помню, — пробухтел Варт, взял ее за руку, чтобы подняться. — «А ты отвернешься?» — продекламировал писклявым голоском.

Маша засмеялась и встала.

— Раздевайся, я уже грею воду. И заворачивайся в одеяло. К сожалению, так скоро, как у фрау Фрунзе, ванны не выйдет. Водопровода нет, вечно теплой печи тоже. Я провела сегодня пол-дня в участке. Но хотя бы голову тебе обмою. И пирожков поешь. Голодный, наверно.

— А что ты там делала? — спросил Варт, стаскивая куртку. — В участке?

Маша ответила уже с лестницы:

— Мне подельница Петра предложила купить какао. И, — ее голова появилась на уровне пола, и Варт даже схватился за пояс штанов, которые собирался стащить. Лукавые глаза смеялись. Так и запустить подушкой! — теперь оно у меня есть.