Онлайн книга «Город с запахом шоколада»
|
Сжал эти пальцы, не отрывая взгляда. А она смутилась, но не сбежала, только сказала, как всегда, невпопад: — Это… это испанские песни, бачата. Ты знаешь… что такое бачата? — Не знаю. — Такой танец… Хочешь, покажу? Она отступила назад, будто приглашая его за собой, на нагретый дощатый пол, чуть неловко улыбаясь, словно увлекаемая нотами. Вартислав замешкался, и Мари осеклась, отпуская его руку: — Хотя тебя накормить надо, напоить, спать уложить… И мне — извиниться… Я так виновата перед тобой, я не должна была выходить — знаю, я просто хотела… ну, найти твою брошь. И боялась сидеть одна там. Легче пойти и делать, и пострадать, чем не делать ничего… Я слишком… неусидчива. Прости, Варт. Я даже не могу обещать, что исправлюсь, так привыкла… сама. Но он поддался магии, сделал шаг следом. И снова взял ее руку в свою. Потому что это правильное место — он знал откуда-то. — Покажи. Что такое бачата. * * * Маша. — Вперед, вбок, приставить, назад — с левой! — так… Постой, я перемотаю на начало… это очень хорошая песня. Это оказалось весело. С бачаты они через сальсу плавно перешли на вальс, потому что заиграла Hijo de la Luna, и Маша то и дело возвращала к началу, чтоб он уловил, как… И Вартислав согласился на все, что она ляпнула, и сказать ему отпустить вот это ее талию — когда он держит так крепко и так довольно — невозможно ж просто. Неправильно и нельзя. Вот. Кружиться под треск огня в пустой квартире на последнем этаже в дрожащем свете керосинки… Утомившийся Вартислав оперся о стол и отпил чаю, что она приготовила. Сгрыз пряник, с любопытством наблюдая, как она разблокировала экран, оттянула ленту воспроизведения к началу… — Твоя волшебная свеча еще и менестрель? — Есть такое, — она улыбнулась и метнулась обратно к партнеру, подставляя руки. — Готов? На раз, два, три… квадратом! — В мое время сказали бы, что это вопиюще неприличный танец, — сказал Варт, решительно прижимая ее к себе. Он вымылся тем же мылом, что фрау Фрунзе отскребала ее, и еще влажные волосы его пахли тем самым розмарином. Хотелось положить голову княжичу на грудь, дать себя кружить и дышать глубже, чем могут легкие за синяками на боках, вылетая в окно душою, потому что рядом с ним ничего не страшно… Ох, Машуля. Фантезерка. Она выскользнула из его объятий самой себе наперекор, прокружилась по комнате вокруг стола и была искусно и естественно поймана обратно. — Его и посчитали вопиюще неприличным, когда он вошел в моду, — кивнула, запыхавшаяся, довольная, малодушно тая в его ладонях. — Из австрийских деревень. — Все хорошее приходит из деревень. — Угу. Например, Варфоломей Ветров. — Не смей так меня называть! Вот уляжется все, и я поменяю паспорт. Варт путал шаги, припадал на правую ногу, но вел, главным образом, своей харизмой и внутренним чувством жизненного ритма, так что ей оставалось лишь слепо поворачивать следом. Да она в вальсе или бачате никогда и не была профи. Только в ритме жизни. Но вот угрозы про смену паспорта смешно. — А как тебя называть? — лукаво задрала она лицо, растворяясь в акварельных трелях фортепиано. Он усмехнулся, не отвел взгляд, рассматривал будто бы каждую черточку ее разбухшего носа, хотя и сам не красавец, вот… Прижал чуточку сильнее, и пришлось отклониться чуть сильнее, прогнуться в его руках. Но все равно его дыхание долетело до лица, Маша покраснела. А Варт вместо ответа спросил: |