Книга Я вернулась, чтобы сжечь его дом. Том 2, страница 59 – Наталья Бутырская

— То расследование во дворце наследного принца… Он прошло не так, как ты думаешь.

Я опустилась на диванчик и несколько раз моргнула. Где-то за висками медленно начала пульсировать боль.

— Но почетное прозвание? Дары? Лавки?

— Это всё правда, — поспешила успокоить меня мама. — И прозвание, и лавки — всё это на самом деле даровано тебе императором. Наследный принц скоро выведет яд из своего тела и излечится.

— Тогда что же не так?

— Наложница Муюнь ничего не знала о яде, как и ее служанка. Они всего лишь угождали наследному принцу и исполняли его прихоти. Отравитель — тот, кто делал масло. Он давал его по одному флакону перед каждым визитом наследного принца и то добавлял яд в масло, то не добавлял.

— Очень умно, — кивнула я. — Убийство чужими руками. Потому служанка и не боялась отравиться сама, она попросту не знала о яде. И кто же этот отравитель? Какой-то евнух, да?

Мама села рядышком, взяла меня за руки и тихо сказала:

— Это наложница Ченси.

Ши Хэ вскрикнула от неожиданности и выронила шкатулку с украшениями. Она вместе со мной ходила во дворец и играла с дочерью Ченси. Но я лишь усмехнулась:

— Наложница Ченси? Что за глупости? Она сама дала мне в руки то масло! Если это была она, девятый принц бы не нашел в нем яд!

— Он и не нашел.

Я вырвала руки из маминых ладоней, вскочила с дивана и воскликнула:

— Неправда! Тогда почему мне дали это прозвание? Дознаватели наверняка ошиблись. Это Муюнь, да? Они не посмели тронуть любимую наложницу наследного принца и набросились на ту, что осталась без защиты! Муюнь ведь знает яды, в ее саду растет лоза громового бога! Она сама мне сказала, что лоза ядовитая! Даже если Ченси и делала масло, то яд добавляла туда Муюнь! Или ее служанка.

Я вспомнила кое-что и побледнела. Боль стучала всё сильнее и сильнее.

— Она оговорила себя, верно? Ченси — она такая нежная! Если ее пытали, она могла не выдержать боли.

— Когда дознаватели пришли в ее двор, наложница Ченси уже была мертва. Она сама себя отравила.

Мои ноги подкосились, Ши Хэ едва успела меня подхватить и сама чуть не упала под тяжестью моего тела. Я сидела на полу и не могла поверить в то, что услышала. Мы виделись всего два раза, но я уже успела полюбить и Ченси, и малышку Хуа-Хуа. Мне так нравилась стойкость и сила этой хрупкой с виду женщины. Как она терпела убогий двор, нехватку слуг и отсутствие какой-либо поддержки! И всё ради дочери. У меня не было детей в прошлой жизни, но я очень хотела родить такую же красивую и послушную девочку, любоваться ее ужимками, гладить ее розовые щечки. Ченси не стала бы травить наследного принца! Ведь и в случае успеха, и при неудаче Линьхуа придется несладко.

Да и зачем ей? Я не видела в Ченси ни злобы, ни обиды на наследного принца. Она, как истинный даос, простила ему свои страдания и просто жила. Жила ради дочери.

— А как же Линьхуа? Ее же не наказали?

— Ее отослали в дальний монастырь.

Мама безжалостно обрушивала на меня жестокую правду слово за словом. У меня почти не осталось сил, чтобы выдержать хотя бы еще один удар. Но я должна была знать.

— Они нашли того, кто стоял за Ченси? — едва слышно спросила я, уже зная ответ. — Дознаватели ведь не поверили, что это был замысел всеми забытой наложницы?

— Они ничего не нашли. В ее доме не было ни спрятанных писем, ни серебра. К ней никто не приходил, кроме тебя. Нет ни единого намека на кого-то еще.