Книга Чёрная Леди. В поисках истинного, страница 17 – Галина Колоскова

Одолеваемый сомнениями Гэбриэл продолжал стоять на пороге. Он вновь положил ладонь на дверную ручку и решительно захлопнул дверь изнутри.

Граф схватил соблазнительницу за руку и подтащил к зеркалу.

— Что ты видишь в нём? Что каждый день ты видишь в своём отражении? – Англичанин взял не оказывающую сопротивления испанку за голову и приблизил вплотную к стеклу. – Я вижу прекрасную, но порочную до мозга костей женщину! – Рыцарь с презрением смотрел на красавицу, за любовь которой многие готовы были и отдавали самое ценное – жизнь. – Как можно существовать каждый день, мечтая совершить или совершая грех? Мне противно даже прикасаться к тебе.

Лицо прекрасной дамы побледнело: Лусия в который раз за день пыталась сдержать гнев. Граф специально оскорблял её, и она знала это. Наверное, проще быть прогнанным, чем признаться, что не хочешь уходить. Но испанка не собиралась доставлять его совести такую радость.

— Что вижу я? – Она сомкнула веки, не желая смотреть в изогнутую поверхность. – Пустоту! Пустота – то зеркало, в котором я вижу своё лицо!

Красавица оттолкнула руку мужчины.

— Да что ты знаешь обо мне? Думаешь, разобрался в том, что видел в моих глазах? – Лусия горько усмехнулась. – Ничего ты не понял, иначе, несмотря на мои угрозы, был бы уже далеко от стен замка, стараясь как можно дальше увезти свою невесту. Или плакал, обнимая ноги Спасителя в храме Девы Марии, выпрашивая у деревянного идола прощения для себя и Сесиль.

Испанка подняла взгляд на рыцаря. Лишь на мгновение в нём промелькнули отблески той леденящей душу боли, что чувствовала она ежесекундно.

— Я родилась задолго до Христа! Вы, люди, создали культ страха и назвали его «богом», я часть этого культа, – она говорила, чеканя каждое слово. – Я сею страх и пожинаю смерть, но служу другому господину. Мой вечный сюзерен – Дьявол! – почти кричала она. – И во славу Сатаны я ежедневно приношу людские жертвы. – И вдруг замолчала, боясь испугать того, кого хотела любить, решая, готов ли он узнать всю правду.

В комнате повисла неловкая тишина. Графиня молчала. Гэбриэлу пришлось реагировать на её слова, подбирая свои, и получалось это у него сумбурно, но вовсе без страха:

— Мне дико слышать то, что ты говоришь, хотя и ответить нечего. – На лице лорда впервые за долгое время читалась растерянность. – Сам не знаю, почему не сбежал. Мне будет очень стыдно за эту ночь, но, – он пытался объяснить не только испанке, но и себе, что привело его в её спальню, – ты слишком красива, и если бы мы повстречались раньше, до Сесиль, неизвестно, как я повёл бы себя…

Лусия не желала слышать, что было бы до и если. Её интересовало только происходящее сейчас, в настоящее время.

— Хочешь, расскажу тебе свою историю? – Она пристально смотрела на мужчину, будоражащего её воображение.

Граф ответил не сразу. Он разглядывал совершенное тело творящей зло и начинал приходить в возбуждение. Стыд и угрызения совести уходили на второй план. Он перестал смотреть на происходящее как на измену. На ум приходили мысли, делавшие его почти героем, даже, если угодно, спасителем. Он просто боролся за жизнь суженой, добиваясь этого всеми доступными способами.

Очень удобно оправдывать неконтролируемые желания и измену ложью во спасение…

Лусия тысячи раз видела ту борьбу, что происходила сейчас в душе Гэбриэла. В споре между мужским желанием и совестью почти всегда побеждало желание, тем более что для совести есть хорошее утешение.