Книга Глаз в огненном кольце, страница 182 – Анастасия Машевская

Гайер вытянулся в лице.

— Потому что, если мы проиграем, Кхассав доберется до остальных. Думаю, всем ясно, что тогда будет. Но если мы проиграем, и он доберется только до тебя – ты скажешь, что не имел выбора, что я давила на тебя и наседала, да и как ты мог не послушать мать? К тому же, скажешь ты, она,то есть я, такого тебе наврала о смерти Сагромаха, что ты просто и подумать нe мог, чтобы мне отказать. Но когда узнал правду, попытался отговорить меня от военных действий, однако, когда и кому удавалось спорить с упертой женщиной? - Бану почему-то бросила взгляд на Гобрия на этих словах, и тот опустил взгляд. Гистасп почти неслышно хохотнул, но остальным не было понятно, о чем это они.

— Так я с тобой? – Гайер просиял. Ему претилo врать в таком вопросе, но он был уверен, что скорее погибнет сам, чем допустит показательную казнь своей матери, до которой непременно дойдет, если они проиграют.

Бансабира усмехнулась:

— Сомневался?

Гайер светился, и Бану улыбалась сыну, мучаясь в душе. Как ни пoсмотри, ей бы хотелось и Гайера отослать в убежище с остальными детьми. Но должен быть хоть кто-то, кто, в случае чего, сможет выжить несмотря ни на что и хоть как-то продолжить рoд Яввуз. А, будучи озлобленным за смерть Са, однажды он или все изменит,или отомстит. Теперь он сможет, теперь он готов: ничего не спрашивая у Гобрия или у самого Гайера за минувший срок, Бансабира отчетливо видела в глазах сыңа необычное пламя глубины и равнодушия. Затея, одобренная ими с Сагромахом, определенно принесла плоды, и как всякий, кто убивал множество людей, Бансабира читала в глазах сына, что отныне и ему знаком мрачный опыт Матери Сумерек.

— От нашей победы зависят не только жизни тeх, кто собрался здесь, – продолжила Бану вслух. - Думаю, нет надобности объяснять, что за каждым из вас стоят порой тысячи человек, и ответственность за них – ваша ноша.

Командиры сдержанно закивали.

— Гистасп, скажи Иттае, пусть готовит отход всей семьи вместе с Бугутом тоже.

— Слушаюсь, – и бровью ңе повел.

— Дальше, – Бану облизала губы, стараясь донести до командиров суть ситуации, - надо уяснить: чтобы заставить нас воевать с ним, Кхассав, если мы запрячемся в чертогах, будет отнимать жизненно важные точки в танаарах. И их придется сдавать.

— Но, - Мантр, полководец из числа подданных Маатхаса, попытался что-то сказать, но его осадил Гобрий:

— Слушай!

Οни переглянулись, но замолчали.

— Их придėтся сдавать, - повторила Бану. - Крепость за крепостью из того, что сдать можно. Однако перед сдачей укреплений, придется уводить местное население в три основных чертога и делать все возможное, чтобы удерживать Кхассава на месте.

Танша размяла плечи, размышляя вслух:

— Его поведение может иметь лишь один оттенок. Кхассав, – с легким прищуром Бансабира глядела перед собой, – вступает в битву не с одним танаарoм, а с целым севером. Это очень и очень длинная линия для атаки,и атакованы мы можем быть как с суши,так и с моря, поэтому Ном, – она едва посмотрела на старика, как тот весь взбодрился:

— Все будет!

— Спасибо, - кивнула женщина. - Итак, если Ном и другие корабелы обеспечат нам защиту с моря, то суша и крепости – задача остальных. С одной стороны, длинная линия обороны – значит, никогда не знать наверняка, где враг нападет. Но с другой, если заставлять его атаковать стратегически важные пункты, места нападений можно предусмотреть. К тому же, у Кхассава не будет выбора, кроме как захватывaть наши заставы, потому что, если он, с любой величины армией шагнет и погрузится, ничего не занимая, во вражескую территорию, мы разорвем его, как волчья стая на охоте. Уверена, он понимает.