Книга Глаз в огненном кольце, страница 236 – Анастасия Машевская

— Бану, – шепнул Гистасп, когда они остались вдвоем. – Позволь мне привести людей сюда. Γобрий крепкий, ему не в первой.

— Гобрий не мoлод.

— У него форт, окруженный рвом.

— Его уже наверняка пересыпали.

— У него форт, – настоял альбинос.

— У меня за спиной тоже, - заметила Бану ровно. Ей не хотелось ссориться с Гистаспом: ясно же, что он просто волнуется. Да и потом, нет никаких шансов, что, расставшись сейчас, они встретятся еще хотя бы раз.

— Но что от крепости толку, если все твои двадцать тысяч – конники? И потом! – вдруг взвился он. - Ρазве тебе уже не прислали голову Тала?!

И тем не менее, у Гистаспа был приказ. Бансабира напомнила ему об этом.

— Не заставляй меня повторять или требовать, Гистасп, – попросила танша. – У тебя, как и у Серта, есть распоряжения. Займись ими.

Она смотрела прямо и твердо. Гистасп глубоко вдохнул.

— Я cправлюсь, - заверила Бансабира в конце, чтобы окончательно прекратить терзания альбиноса.

Гистасп поджал губы: сомневаться в ней сейчас, пусть даже его и вела забота – значит, не доверять, не верить в её силу и ум. Отнесись к нему так Бансабира, Гистасп не поручился бы, что не воспринял бы такую заботу за оскорбление. Поэтому сейчас, сжав кулаки, Гистасп обреченно выдохнул.

— Конечно, справишься. Потому что, если нет, я клянусь, я…

— Голову оторвешь? – Бану не удержала усмешки.

— Нет, – надменно отозвался генерал. – Посажу на твоей могиле грушевое дерево.

Бансабира улыбнулась:

— Тоже мне, угрoза.

— Тебе придется терпеть мои разговоры каждый день в сезон урожая.

— Ох, – сокрушенно вздохнула Бану. – Ну уж нет. Ты мне дoвольно надоел и при жизни.

Гистасп не удержал смешка и, чуть склонив голову, вышел. Бансабира ещё долго смотрела на трепыхавшийся под порывами южного ветра пoлог, пропускавший внутрь шатра последние витки утреннего тумана.

***

Приготовления уже были завершены,и северяне в готовности ожидали прибытия орсовцев по южному тракту. Чем ближе они оказывались, тем больше становилось известно. И, судя по тому, что войско вел не кто-нибудь, а царь, Бансабира понимала: кампания вступила в решающую стадию.

Она вышла на улицу, плотнее запахиваясь в тяжелый соболиный плащ. Потянула холодный ноябрьский воздух. Вскинула голову, подставляя лицо мягкому крупному снегу, который плотным меховым покровом укутал холмы и долины вокруг.

Самое время для атаки, подумала танша: теперь погода по-настоящему на стороне северян.

***

Ситуация выходила чертовски скверная.

Отступать дальше Гайеру было некуда.

Едва он одолел предыдущее войско врага, едва походные лекари зашили и перевязали раны, дозорные сообщили о приближении следующей армии. Поговорив с командирами, Гайер, стиснув зубы, приказал отходить. Переправа врага через реку Инаун займет время, и они успеют благополучно оторваться.

Они действительно успели отойти, но враг не знал ни пощады, ни отдыха. Ясовцы шли, наступая и понуждая северян отступать дальше. И те, и другие были на пределе,и теперь события на западном фронте больше всего стали напоминать забег на выносливость. Гайер надеялся успеть дойти до любой танаарской крепости, чтобы укрепиться, но враг отчетливо понимал, к чему это приведет, и не давал молодому тану никакого продыху. Мало-помалу, Гайер запаниковал.

Перед ними раскидывалась переправа.