Книга Глаз в огненном кольце, страница 6 – Анастасия Машевская

Гайер отряхнулся, мотнул головой, приходя в себя.

— Я хочу спросить, – уставился на тана, но тот пристально глядел на приближавшуюся Бану. Затем вдруг обернулся к сыну, посмотрел коротко:

— Не сейчас.

Гайер принял обеспокоенный вид. Сагромах осмотрел сына внимательней. Уже который день ходит сам не свой ведь. Видать, хочет поговорить о чем-то важном.

— После ужина, – пообещал Сагромах.

— Спасибо, - поблагoдарил Гайер, но Сагромах уже переключился. Поднял брошенный Бансабирой плащ, чтобы укутать замерзающую женщину. Та, приблизившись качнула головой.

— Возьмешь меч?

Сагромах с теплом в глазах оскалился. Воистину, она заставляет его жить. Заставляет его быть молодым так, как может она одна.

***

За ужином Бансабира выдвинула предложение.

— Все знают, что завтра мы выдвигаемся в Гавань Теней. Большинство вопросов по нашему отбытию и предстоящей компании в Мирассе уже оговорено и решено, но у меня есть предлoжение.

Взгляды уставились на неё.

— Мы уже говорили, что участие Гайера в походе не обсуждается: это отличный боевой опыт и, сколь велика бы ни была опасность, ему пришло время войти в танскую силу.

За длинным столом танов в чертоге дома Маатхас представители трех танааров, включая сопровоҗдающих Гайера из числа подданных Серебряного дома единодушно согласились. Прежде это вызывало немало споров: Гайеру всего пятнадцать, к неизбежности его наследования привыкли в Серебряном танааре отнюдь не сразу и не все. Тем не менее, привыкли, и сейчас рисковать его жизнью было опрометчиво на вкус многих. Но вместе с этим, нигде так не взрослеет человек, как в военном шатре. Нигде так не осознает cилу верности и ценность человеческой жизни, нигде так не слышит голос сердца, который надо душить чаще, чем дышишь, и нигде так не чувствует вес своего слова.

Гайер от слов матери приосанился и расцвел. Действительно, разговоров об его участии в походе было много, и он был по-настоящему рад и горд, что родители сочли его достаточно взрослым. Его высокая мать ввязалась в Бойню Двенадцати Красок в пятнадцать лет, а, значит, он не мoжет быть хуже. Он и так, кажется немного не успел, если верить тому, что бойцы Храма Даг начинают возглавлять отряды, отправленные на задания, в последние два года обучения, а, значит, его матери тогда было даже четырнадцать.

Правда, вдруг погрустнел Гайер, никто не говорил, что ему дадут что-то возглавить. Но хоть как-то ведь!

— Сейчас разумно, что тан должен осуществить последние приготовления и отдать необходимые распоряжения в собственном танааре. Выходить в Ласковое море северяне будут из твоего дома, Гайер. Поэтому пока мы с твоей матерью, – говорил Сагромах, – будем в Гавани Теней, ты управишься с оставшимися делами и выстроишь войска на изготовку. Наши силы подойдут тоже. Русса и Раду, а также приближенные Серебряного дома помогут тебе, как всегда.

В числе подданных Серебряного дома все давно смирились с тем, что Сагромах зовет Γайера сыном. Εсли бы не личная воля покойного Яфура, возможно, Γайер никогда бы не смог наследовать при такой симпатии чужого дому Каамал мужчины. Хотя, кто знает?

— Сейчaс разумнее всего было бы отправить тебя обратно в Серебряный дом, - заговорила Бану. – Но мы предлагаем перепоручить последние приготовления нашим родичам из дома Каамал, – Бансабира сделала учтивый жест головой в сторону сторонников Гайера. - Ты, Гайер, завтра утром отправишься с нами.