Книга Во власти демона. Потерянная связь, страница 83 – Галина Липатова

Как-то утром, когда наш лагерь только проснулся и готовился к дороге, Матвей вынес из кустов маленький пушистый комочек, оказавшийся детенышем сопайры. Он боязливо жался к широкой теплой груди демона и тихонько попискивал от голода и страха.

— Что-то уж больно часто мы с ними сталкиваемся, — с подозрением глядя на детеныша проворчал Бальтазар. — Не к добру это.

— Верни его, где взял, — спокойно распорядился Асмадей, — не хватало нам еще с его мамашей встретиться.

— Он умрет один, — возразил Матвей, — в его возрасте он еще не может позвать мать, а она не найдет его без песни.

— А что за песня? — заинтересовалась я, гладя заурчавший от ласки комочек.

— Сопайры общаются при помощи песен, — начал пояснять Вельзевул, подходя ближе. — Помнишь, когда ты заснула в лесу?

Я кивнула. Тот момент я вряд ли забуду, ведь он чуть не стоил мне жизни.

— Так вот, тогда ты услышала их песню-разговор. Но сопайры не сразу могут так общаться, да и не всегда прибегают к данному способу. Они телепаты, и до определенного возраста общаются с детенышами мысленно, а поют им, чтобы научить магии песни.

— А в чем заключается их магия? — продолжила я любопытствовать.

— Они мирные звери, не хищники, и тем не менее смертельно опасны. Своей песней они погружают нападающего в сон. Проснуться после того, как услышишь эту песню, невозможно, так и умрешь во сне. В прошлый раз тебе повезло, что услышала отголосок, а не полноценную песню.

— Мы можем заткнуть уши, — предложила я, вспомнив, как поборол сирен Одиссей.

— И умереть, не услышав приближения другого хищника, — не поддержал мою идею Рейф.

— Я могу использовать контроль пространства, — предложил Асура, — тогда мы будем знать о приближении любого зверя за пятьдесят метров и успеем отреагировать, правда, держать заклинание смогу не дольше часа.

— Даже если так, мы не сможем призвать его мать, а без нее он все равно долго не протянет, — спокойно возразил Асмадей.

— Но мы можем попробовать, — загорелась я внезапно пришедшей на ум идеей. — Если не получится, то сделаем, как ты говоришь, ладно?

— Что ты задумала? — прищурившись, с подозрением посмотрел на меня Асмадей.

— Я спою песню из мира людей, она идеально подходит, вдруг сработает?

Я посмотрела с мольбой на демона, на лице которого отражалась внутренняя борьба.

— Хорошо, — приняв решение, разрешил он, — но, если не выйдет, второй попытки не будет.

— Отлично! — я обрадовалась, словно ребенок. — Тогда затыкаем уши и начинаем? Асура, поможешь мне игрой на флейте?

Демон кивнул.

— Только напой мотив. Песен из мира людей я не знаю.

Подготовка, как ни странно, закончилась довольно быстро, и спустя полчаса, мы с Матвеем сидели на циновке друг напротив друга, а между нами расположился сытый детеныш, игравший с пряжкой от ремня демона и не обращавший на происходящее никакого внимания.

Уши у всех были заткнуты воском, нашедшимся в вещах Вельзевула. Асура, прикрыв глаза, сидел неподалеку, отслеживая любое перемещение вокруг и держа наготове инструмент.

Асмадей кивнул нам, давая знак начинать. И я, глядя на резвящегося малыша, вкладывая в песню все чувства, которые, как мне казалось, может испытывать потерявшийся детеныш, начала петь песню мамонтенка, тем более, зверь чем-то напоминал его внешне.