Книга В погоне за Смертью, страница 88 – Кирилл Архангельский

— Дурак! Дурак! Дурак! Ду… - сдаваться я не намерен!

Я совсем забыл, насколько упрямым я был ребёнком. Готовым стоять на своём даже через боль, если чувствовал, что я прав.

Удар, удар, удар!

За каждое слово “Дурак”, я получал палкой по лбу, но отказывался сдаваться. Как и отказывался прекращать меня лупить Родриго.

Да уж! Не остаётся никакой сомнений в кого я пошёл такой.

Думаю, что это понимал и мой отец, так как несмотря на удары и грозные слова, его лицо излучало счастье и… гордость?

Конечно, тогда я этого не понимал, зато прекрасно вижу сейчас – во мне Родриго видел отражение себя. Его сын был такой же как он. Как он мог всерьёз на него злиться?

— Хорошо! Хорошо! – залился смехом отец. – Чёрт побери! Клянусь, ты самый упрямый Конхеладо в роду! Хорошо, что тебя не видит дед! О-о-ой, он бы тебе всыпал!

Родриго отложил палку в сторону.

— Ну-ка, покажи лоб!

В ответ я лишь надул губы и отвернулся.

— Так, я тебя понял, - здоровенные руки отца взяли меня за голову и силой повернули к себе.

— Эй! – недовольно воскликнул я, попытавшись освободиться, но всё было бесполезно – куда мне тягаться с отцом в силе?

— Ничего, потерпишь! Если хочешь – можешь потом пожаловаться маме, - хмыкнул Родриго.

Я насупился ещё сильнее – после этих слов, естественно, я никому жаловаться не буду. Ещё не хватало, чтобы Мама или Сена прознали, что меня отлупили палкой по лбу!

Мне хватило, что после того, как однажды в приёмном зале я навернулся, опрокинув на себя канделябр и штору, Мама пару месяцев дразнила меня “Поваляшкой” в противоположность игрушек-неваляшек, которые были у сестры. А та вообще после этого стала меня называть, когда родители не слышат, “Жопоручкой”!

Подобных унижений моя детская душа больше не выдержит!

Закончив мой осмотр и убедившись, что ничего кроме моей гордости не пострадало, отец потрепал меня по голове, и повторил вопрос:

— Так какой же вывод ты можешь сделать из этой истории?

— Что Вольфганг дурак! – твёрдо ответил я.

Родриго глубоко вздохнул и покачал головой:

— Если я был таким же в детстве, то возможно, я был слишком строг к твоему деду. Почему Вольфганг дурак?

Вот тут уже на моём лице появилась гордая улыбка, и я, надувшись словно индюк, гордо выдал:

— Тот, не сделав достаточного запаса провизии, объявил о сборе своих вассалов с их ополчением, прямо во время сезона жатвы, из-за чего, был собран значительно меньший урожай чем ожидалось.

— Так, - лицо Родриго просветлело – сын пусть и упрямец, но хотя бы не бестолочь!

— Местные власти стали экономить зерно и меньше отсылали его в столицу, в результате чего в ней и начался голод.

— Молодец! Ещё?

— Он не послушал своих ближайших вассалов и, надеясь, на свои Шпиртю…Шпиртюп…Шпитрюпе… - пытался выговорить я немерийское название отрядов копейщиков, которые зачастую управлялись рыцарями.

— Шпиртрю́ппен, - помог мне отец.

— Они мне не нравятся, - поморщился маленький Рикардо, имея в виду немерийские слова.

— Повзрослеешь – будут нравится ещё меньше, - усмехнулся Родриго и потрепал меня по голове, - попробуй ещё раз.

Отцу не сильно было важно, чтобы именно сейчас я выучил это мерзкое название, но я аристократ, пусть и маленький, а значит должен привыкать всё делать как положено.

— Шпиртппе…Шпиртрю́ппен! – наконец, выговорил я. – Он вывел свои войска в поля против Татрской конницы.