Книга Мастер душ. Том 4, страница 55 – Илья Ангел

— Ну что, великий приручатель? — раздался голос Павла. — Может, свисток нужно было встряхнуть? Или дунуть в него с определённой интонацией? Может, спеть серенаду? Помню один интересный случай с одним недальновидным и не слишком умным хозяином. Он тогда пытался с помощью одной волшебной флейты призвать дух своей только что умершей девушки. Он там что-то не так дунул, не в той тональности сыграл, закашлялся, поперхнулся в процессе, и на его зов явилась его же собственная прабабка. Ох, шуму было. В общем, история закончилась не слишком хорошо, и этот идиот больше не экспериментировал с артефактами без чёткой инструкции. Кстати, эта флейта до сих пор хранится у меня. Нужно её твоему бобру отдать на изучение, может, его жаба разберётся, что это за штуковина, на самого оборотня надежды никакой нет…

Он хотел сказать что-то ещё, но замолчал, когда туман передо мной вдруг заиграл перламутровыми переливами. Само пространство будто сжалось, формируя стройную знакомую женскую фигуру.

Я сжал свисток и хотел поднести его вновь ко рту, но перед глазами всё поплыло. Воздух, как и сам окружающий меня туман, внезапно стал вязким и тяжёлым. Я прикрыл глаза, ощущая, как в сознание начала проникать только одна навязчивая мысль: я давно не отдыхал, и мне просто нужно немного поспать. Рука как-то сама по себе безвольно опустилась, но я смог собраться, чтобы не выронить свисток из практически разжавшейся ладони.

— Я не причиню вреда, тебе нужно просто немного поспать и отдохнуть, — прозвучал в голове мягкий голос Милы, только что появившейся передо мной в том самом платье, в котором она была на ужине в Академическом саду.

Тряхнув головой, попытался прогнать это наваждение, но голос продолжал шептать, успокаивая и практически полностью отрезая меня от окружающей действительности. Ноги подкосились, а глаза закрылись сами собой. Я смог устоять, прислонившись к холодному стволу стоявшего рядом со мной дерева.

Ко мне кто-то подошёл и провёл по щеке прохладной ладонью. Я поднял руку, чтобы прервать это прикосновение, но остановил её в нескольких сантиметрах, не в силах сделать больше ни одного движения.

— Пошла прочь, тварь босоногая! — рявкнул Павел, своим голосом, лишь немного разгоняя дымку у меня в голове.

— Тебе некуда спешить, — наклонившись к моему уху, прошептала Летавица, обжигая кожу ледяным дыханием. — Им хорошо без тебя. Ты для них обуза.

Её слова не просто прозвучали в голове, в моём сознании начали проплывать образы и картинки, буквально смешиваясь друг с другом, вызывая головную боль и тошноту.

А потом всё затихло и резко остановилось на одной сцене. Я увидел гостиную своего столичного поместья, и Милу, сидящую на диванчике. Она смеялась какой-то шутке Романа, находившегося рядом с ней, а Сергей что-то говорил неразборчивое, вызывая ещё больше веселья. Мир перевернулся, и картина сменилась, показав Романа в моём обличии, ведущего неторопливую беседу с каким-то графом. Он выглядел уверенным, холодным, настоящим аристократом. А в углу Сергей просто играл с Иннокентием в какую-то игру, отложив в сторону свои книги.

Туман собрал всех в большом зале Императорского дворца. На троне сидел Роман, а вокруг него счастливые и умиротворённые лица: отец, Мила, Сергей, Лебедев, даже Мстиславский и Пронский выглядели довольными.