Книга Мастер душ. Том 4, страница 83 – Илья Ангел

Сад оказался не теплицей, а огромной пещерой, купол которой светился холодным, фиолетовым светом. Воздух был влажным и густым от ароматов сотен, если не тысяч растений. Одни цвели ядовито-яркими цветами, другие источали тонкие, почти неощутимые запахи, третьи выглядели как обычные сорняки. Всё было разбито на сектора, отгороженные невидимыми магическими барьерами.

— Добро пожаловать в место концентрации ненависти природы ко всему живому, — еле слышно пробормотал Павел и замолчал под взглядом резко обернувшегося на его реплику старика Уварова.

— Это моя коллекция, — сухо проговорил Владимир Уваров, отвернувшись и начиная медленно идти по узкой тропинке между магическими барьерами, едва заметно мерцавшими в воздухе. — Со всего света и из мест, которые на картах лучше не искать. Каждое растение — это потенциальное оружие, лекарство или ключ к эликсиру. Твоя задача — выучить их все.

Он подвёл меня к кусту с нежными, сиреневыми цветками-колокольчиками. Выглядели они невинно, почти мило.

— Потрогай лист, — приказал дед. — Не кончиком пальца. Всей ладонью. И не дыши прямо над ним.

Я, помня утренний коктейль, осторожно приложил ладонь к бархатистой поверхности и ощутил, что весь мир будто начал замедляться. Мысли стали вязкими и тягучими. Зачем напрягаться? Зачем что-то делать? Можно просто стоять. Вечно. Было тепло, безразлично и так, демоны вас всех раздери, спокойно.

— Чувствуешь? — голос Уварова врезался в поглотивший меня туман безразличия. Я отдёрнул руку, отшатнувшись. — Апатия. Отсутствие воли. Отказ от жизни. Это её почерк. Запомни это ощущение кожей, душой, магическим ядром. Если не запомнишь и когда-нибудь спутаешь, то уснёшь навсегда.

Он не дал мне опомниться, повёл дальше. К алому, похожему на разрезанную плоть цветку, от которого в нос ударил запах гниющего мяса. К грибу с бирюзовой шляпкой, шептавшему что-то на грани слышимости. К холодному, чёрному камню, прикосновение к которому вытягивало из ладони тепло и жизненные силы, практически сразу начиная разрушать мои сформированные кольца души.

Это был конвейер кошмаров. Каждое растение, каждый гриб, каждый минерал оставлял на мне не просто тактильное воспоминание, а отпечаток в самой душе — чувство страха, отвращения, паники, оцепенения. К вечеру я был морально разбит. Моё восприятие мира извратилось. Безобидный мох на камне теперь казался чем-то ядовитым и явно опасным.

Дед наблюдал за моим состоянием с холодным интересом.

— Достаточно на сегодня, — наконец произнёс он, когда я, глядя на обычный лишайник, начал непроизвольно задерживать дыхание. — Вечером продолжим. А сейчас тебе нужен отдых. Но не в своей комнате.

Он подвёл меня к небольшому гроту в дальнем конце оранжереи. Внутри на каменном ложе лежали простыни из грубой ткани, а в воздухе витал лёгкий, успокаивающий аромат хвои и мха.

— Спи здесь. Воздух, насыщенный фитонцидами безопасных растений, поможет нервной системе обработать полученную информацию, — пояснил он и удалился.

— Фито-что? — устало поинтересовался Павел. — А, ладно, неважно. Знаешь, а его методика, при всей её садистской экстравагантности, чертовски эффективна. Я фиксирую активное формирование новых нейронных связей. Правда, вместе с лёгкой аритмией и повышенным уровнем адреналина. Но кто смотрит на подобные мелочи?