Книга Абсолютная власть 5, страница 23 – Александр Майерс

«А что тебе мешает сейчас, Мортакс? Не хватает силы? Да пошёл ты, сука. Больше я не играю по твоим правилам. Не нужна мне месть, ничего не нужно. Я не буду тебе подчиняться. Ты хочешь уничтожить не только Градова, но и весь мир! Я на такое не согласен!»

Он вложил в эту мысль всё, что осталось от его воли. Всю свою ненависть, всё отвращение, всю тоску по нормальной жизни.

Это был его последний протест. Последний крик души перед тем, как её затопчет тьма.

В ответ воцарилась тишина. Долгая, давящая. Зубр почувствовал, как что-то шевелится в самых тёмных, самых глубинных уголках его разума.

«Что ж, — прозвучало, наконец. — Сосуд оказался слаб. Слишком много шума. Слишком много… личности. Ладно. Тогда немного поработаем».

И началось.

Сначала — боль. Но не та, что раньше. Вторжение в самое нутро, в ткань сознания.

Зубр закричал. Или ему показалось, что он кричит.

Он чувствовал, как невидимые щупальца пробираются сквозь лабиринты его памяти, хватают образы, чувства, мысли и… стирают. Не уничтожая, а отсекая связь.

Вот яркая картина матери, улыбающейся ему. Щупальце касается её — и образ теряет все краски, становится чёрно-белым, плоским, безэмоциональным. Боль от смерти матери, тоска, тепло — всё это отрезается и уносится в темноту.

Вот первая драка, вкус крови во рту и дикая радость победы. Касание — и остаётся лишь тактильное ощущение удара кулаком.

Вот Градов. Его лицо, его спокойный, твёрдый взгляд. Ненависть к нему, жгучая, съедающая. Желание сломать его, унизить, растоптать. Щупальца хватают и этот клубок чувств. Но не стирают. Нет. Они его… чистят. Отделяют саму суть от всего сопутствующего: от злорадства, от личной обиды, от жажды видеть страх в этих глазах.

Всё лишнее отсекается. Остаётся лишь кристально чистая, ледяная установка: «Уничтожить».

Зубр бился в тисках этого чудовищного процесса. Он видел, как рассыпается его жизнь. Стирались эмоции. Стирались сомнения. Стирались привязанности. Его «я» не убивали. Его препарировали. Оставляли голый каркас: инстинкты, навыки, память как базу данных и одну доминирующую программу, вшитую поверх всего: «Слушаться Мортакса. Уничтожать врагов. Становиться сильнее».

Боль внезапно прекратилась.

Зубр сидел, прислонившись к скале. Он дышал ровно. Смотрел перед собой на бушующую в сотне метров аномалию. И чувствовал… ничего.

Ни страха. Ни отчаяния. Ни ненависти. Ни усталости. Только пустота. Чистая, безэмоциональная, удобная пустота. В голове не было мыслей, только чёткие выводы и приказы.

Перед его внутренним взором всплыл образ Градова. И в ответ в грудной клетке что-то ровно, методично щёлкнуло, как взведённый курок. Появилось не чувство, а состояние: готовность. Тотальная готовность разорвать этого человека голыми руками.

Без злобы. Без азарта. Просто потому, что это — задача. Потому что он препятствие.

«Стать сильным. Убивать. Уничтожать. Больше ничего», — пронеслось в голове.

Голос Мортакса прозвучал тихо, довольным тоном мастера, закончившего тонкую работу.

«Вот и хорошо. Всё встало на свои места. Теперь слушай. Встань. Иди к аномалии. Начнём с того, что впитаем её силу. Ты готов?»

Зубр поднялся, опустил взгляд на себя. Рана на животе уже была лишь бледным шрамом. Он посмотрел на торнадо из пламени и металла.