Книга Абсолютная власть 5, страница 27 – Александр Майерс

Она повернула ко мне голову, и в полутьме её глаза казались огромными.

— Вы мне льстите, Владимир Александрович.

— Нет, — возразил я. — Вы добились для нас важной встречи, и сделали это по собственной инициативе. Вы видите цель и идёте к ней, невзирая на препятствия. Это редкое качество. И ещё… — я сделал паузу. — Вы выглядите сегодня потрясающе. Это платье вам очень идёт.

Анастасия замерла, и я её губы тронула смущённая улыбка.

— Вы сегодня необычайно галантны, барон. Столичный воздух, что ли, действует?

— Галантным меня делает исключительно ваше общество.

Мы снова погрузились в тишину, но теперь она была другой. Тёплой, наполненной волнением.

За окном мелькнули огни высокого кованого забора, началась длинная аллея, ведущая к поместью.

И вдруг, совершенно спонтанно я сказал:

— Анастасия, вы не хотите сходить куда-нибудь со мной? Просто так. Не по делам. Например, в театр. Или на прогулку по набережной.

Она резко повернулась ко мне, и в её глазах мелькнуло удивление, растерянность, а затем — та самая решимость, которую я в ней уже успел полюбить.

— Вы… предлагаете мне свидание, Владимир Александрович?

— Да.

Она смотрела на меня ещё несколько секунд, а затем её лицо озарила самая искренняя, самая открытая улыбка, какую я только видел.

— Хорошо, — ответила она. — Я согласна. С большим удовольствием.

И в тот момент, когда карета, миновав ворота, плавно остановилась перед освещённым парадным подъездом усадьбы Эристовой, я поймал себя на мысли, что моё сердце бьётся чаще и радостнее не от предстоящей важной встречи, а от этих двух простых слов. «Я согласна».

Возможность встретиться с великой княгиней была важна. Но согласие Анастасии провести со мной вечер просто так, как мужчина с женщиной, стало для меня победой куда более значимой.

Победой, которая вдруг наполнила все эти тяжёлые, рискованные манёвры совершенно новым смыслом.

Поместье великой княгини оказалось огромным и строгим поместьем в английском стиле. Живописные группы деревьев, лужайки, искусственные ручьи.

Нас встретил управляющий — сухопарый мужчина с суровым и недружелюбным лицом. Он молча проводил нас через отделанный тёмным дубом холл в небольшую гостиную, где горел камин и стоял старинный, безумно дорогой фарфор на полках.

Княгиня вошла через минуту. Она не заставила себя ждать, что уже было знаком уважения или, более вероятно, — отсутствия желания тратить время на театральные паузы.

Великая княгиня Елизавета Карловна Эристова оказалась женщиной лет шестидесяти. Высокая, прямая как штык, в строгом платье тёмно-серого цвета, почти без украшений, если не считать старинной броши с сапфиром. Проницательный взгляд обошёл меня с ног до головы за долю секунды, а затем на мгновение смягчился, упав на Анастасию.

— Барон Градов, — произнесла княгина. Голос её был низким, чуть хрипловатым. — Добро пожаловать. И Анастасия Петровна… Рада вас видеть. Прошу, садитесь.

Мы с Анастасией расположились на диване. Княгиня заняла кресло — прямое, с высокой спинкой, похожее на трон. Слуга принёс поднос, на котором стояли три хрустальных бокала, графин с янтарной жидкостью и закуски: финики, инжир, засахаренные орехи и ассорти сыров.

— Французский коньяк, — сказала Эристова, указывая на графин. — Хорошо согревает и помогает думать. Отведаете, барон?