Книга Абсолютная власть 5, страница 74 – Александр Майерс

— Понял, — выдавил он, и голос его был беззвучным шёпотом.

— Хорошо. Подписывай всё, что дадут. Уступай в бюджете. Отзывай дело на Ярового. Соглашайся на кандидатуру этого… Добрынина. Сделай вид, что одумался и действуешь во благо империи. Играй в кающегося грешника. Это твоя единственная роль на сегодня.

В трубке раздался щелчок, оставив после себя ощущение полной опустошённости. Игнатьев тяжело опустился в кресло, уставившись на испорченную карту. Он чувствовал себя марионеткой, у которой только что обрезали все нити, кроме одной.

Через полчаса в кабинет вошли они. Генерал-губернатор Базилевский, граф Яровой, Михаил Градов, от которого исходила молчаливая, опасная энергия, и Эмилия Карцева, с глазами хищницы.

Разговор был коротким и деловым. Базилевский изложил требования. Игнатьев, не глядя никому в глаза, лишь изредка кивая, соглашался.

Он подписал бюджетное распоряжение. Написал ходатайство о прекращении дела в отношении Ярового — «в связи с отсутствием состава преступления и высшими интересами обороны края». Когда зашла речь о кандидатуре временного командующего, он попытался было выдвинуть своего человека, но Базилевский остался непреклонен.

— Майор Никита Добрынин имеет опыт, пользуется доверием войск и, что немаловажно, не запятнан интригами, — сказал генерал-губернатор. — Совет Высших в курсе и не возражает. Это не обсуждается, Альберт Андреевич.

Игнатьев снова кивнул, поставил резолюцию «Не возражаю». Внутри всё кричало от бессильной ярости, но лицо оставалось маской покорности.

С этого дня командир дружины Градовых получал должность командующего обороной Приамурья. А значит, власть над всеми имперскими гарнизонами региона.

Поражение. Игнатьеву позволили остаться в кресле, но вырвали когти.

Впрочем, у него остались зубы… И полно яда.

Когда всё было кончено, и делегация, не прощаясь, вышла из кабинета, Альберт остался один. Тишина сгустилась вокруг, но теперь она была иной.

— Будьте вы все прокляты… — прошипел он в пустоту.

— Сильные эмоции — плохой советчик, Альберт Андреевич, — раздался спокойный, чуть насмешливый голос с порога.

Игнатьев резко обернулся. В дверях, прислонившись к косяку, стоял граф Рудольф Сергеевич Муратов. Он вошёл неслышно, будто призрак.

— Граф Муратов? — Игнатьев нахмурился, мгновенно надевая маску начальственного высокомерия.

— Рад меня видеть, бывший советник? Думаю, вряд ли, — Рудольф Сергеевич сделал несколько неторопливых шагов вглубь кабинета, разглядывая беспорядок с видом знатока. — Ты выглядишь так, будто только что подписали себе смертный приговор.

— Это не ваше дело! — огрызнулся Игнатьев, но в его голосе не было прежней уверенности.

Муратов был поверженным врагом, тенью. Но в его присутствии было что-то невыносимо знакомое — запах того же болота, в котором Игнатьев увязал сейчас по горло.

— Напротив, это моё дело, — Муратов подошёл к столу, взял со стола подписанное ходатайство по Яровому, просмотрел его и с лёгкой усмешкой положил обратно. — Потому что я уже проходил этот путь. Унижение. Потеря лица. Вынужденные уступки тем, кого считаешь ниже себя. Сначала Градов отобрал у меня влияние, власть, поставил на колени. А теперь… его брат и свора его прихлебателей сделали то же самое с тобой. Верно?

Игнатьев молчал, стиснув зубы. Муратов ударил в самую больную точку.