Книга Абсолютная Власть 4, страница 93 – Александр Майерс

Мои подозрения подтверждались. Охотников видел в нас угрозу имперскому статус-кво. И сейчас он подводил меня к тому, о чём я уже размышлял — к тому, что лучшим решением для него будет самому остаться на посту генерал-губернатора, устранив обоих опасных кандидатов.

Я уже готовился к худшему, когда князь неожиданно покачал головой.

— Но я, Владимир Александрович, прежде всего слуга империи. А государству, особенно в таком неспокойном регионе, как Приамурье, нужна стабильность. Хаос, который принесёт с собой Игнатьев со своими методами, в конечном счёте, обойдётся государству куда дороже, чем правление Базилевского. Пусть даже последнее и будет несколько… самостоятельным.

Я замер, стараясь не выдать своего удивления. Это был неожиданный поворот.

— И что это значит, ваше высочество? — осторожно спросил я.

— Это значит, — Охотников понизил голос, хотя в комнате, кроме нас, никого не было, — что я не могу открыто вмешиваться в выборы. Я здесь как арбитр. Но я прошу вас: сделайте всё, что в ваших силах, чтобы Игнатьев не смог собрать нужное количество голосов в Дворянском совете. Обеспечьте победу Базилевского. Я со своей стороны… повлияю на некоторых господ. Очень осторожно. Так, чтобы никто не мог сказать, что Совет Высших давит на местное дворянство.

Я смотрел на него, пытаясь понять подоплёку. Это могла быть искренняя позиция государственника, осознавшего, что Базилевский — меньшее из зол. Или же тонкий ход, чтобы, поставив «своего» человека, сохранить над ним контроль через эту самую «услугу».

Но в данный момент причина не имела значения. Имело значение обещание поддержки.

— Понимаю, — кивнул я. — И благодарю вас за доверие, Василий Михайлович. Можете быть уверены, мы сделаем всё возможное.

— На этом и порешим, — Охотников снова взял свою чашку, давая понять, что разговор окончен. — Удачи вам, барон. И помните — я ничего не говорил.

Я вышел из резиденции и сел в автомобиль, приказав ехать обратно. В голове бушевал вихрь мыслей.

Это была победа. Тайная поддержка Охотника перевешивала все интриги Игнатьева.

Но, глядя на проплывающие за стеклом улицы Владивостока, я не чувствовал эйфории. Да, мы выиграли этот раунд. Возможно, даже решили исход политической битвы. Но главное сражение было ещё впереди.

Зубр собирал свою армию, и его сила росла с каждым днём. Политические игры вдруг показались мне детской забавой по сравнению с той тенью, что надвигалась на нас всех. Победа над Игнатьевым могла стать лишь тактическим успехом в куда более масштабной и страшной войне.

Готовиться к которой надо было начинать ещё вчера.

Альберт Игнатьев сидел в кресле своего кабинета, и тишина в комнате была гнетущей. Он смотрел в окно на сумеречный Владивосток, но не видел ни огней города, ни тёмных массивов зданий. Перед его мысленным взором стояли иные картины — провала.

Изящный, отточенный план Альберта дал трещину. Тот коллективный иск от купцов, который он с такой заботой подготовил, вложив в него немалые деньги и угрозы, был благополучно отправлен в архив.

В ответе за это был Яков Николаевич Наумов. Тот самый Наумов, который ещё недавно с таким жадным блеском в глазах слушал предложения Игнатьева за ужином. Директор Дворянского ведомства ясно дал понять, что считает иск несостоятельным. И даже намекнул, что подобные методы чреваты последствиями.