Книга Абсолютная Власть 3, страница 18 – Александр Майерс

Я до вечера занимался усилением Очага и созданием новых артефактов, а затем в усадьбу прибыл неожиданный гость. Причём с приятной вестью.

В вечерних сумерках на дороге показался знакомый автомобиль. Это приехал Филипп Евгеньевич — без предупреждения, а значит, с чем-то важным, но не слишком срочным. Я отправил ему навстречу небольшую открытую карету, ведь машина не могла въехать в пределы действия Очага, а ездить верхом Базилевский не любил.

Карета остановилась у парадного крыльца, как раз когда солнце уже почти зашло за горизонт. Погода к вечеру испортилась, поднялся холодный ветер, так что я вышел на крыльцо и жестом пригласил юриста побыстрее войти в дом.

— Владимир Александрович! — Базилевский выпрыгнул из кареты и упругим шагом направился ко мне. Его обычно безупречный вид слегка пострадал от долгой дороги, но глаза горели. — Рад видеть вас в добром здравии.

— Взаимно, Филипп Евгеньевич, — я пожал ему руку крепче обычного. — Добро пожаловать. Входите, я уже велел накрыть на стол. Вы приятно удивитесь — усадьба преобразилась с тех пор, как вы были здесь в последний раз.

— Не спросите, зачем я приехал? — поправив очки, улыбнулся юрист.

— Уверен, вы и сами мне расскажете. Идёмте, сначала выпьем чаю.

А хотелось бы кофе… У меня уже даже есть пара мыслишек, как порадовать мир возвращением всеми любимого напитка. Жаль, что нет времени этим заняться.

Но ничего, всё впереди.

Мы прошли в гостиную, и баба Маша лично принесла нам чай, а также поднос со свежими булочками и вареньем из крыжовника. Запах выпечки сразу создал уютную атмосферу, резко контрастирующую с суровым холодным ветром за окнами.

— Спасибо, Бабуля, — кивнул я.

— Пожалуйста, дорогие. Филя, ты же не собираешься ночью тащиться к себе? — довольно строго спросила она у Базилевского. — Оставайся на ночь! — это прозвучало почти как приказ.

— Конечно, Мария Николаевна, — с понимающей улыбкой ответил юрист, даже не обратив внимания на то, что его назвали Филей.

Бабуля удовлетворённо кивнула и вышла, оставив нас наедине. Базилевский двумя руками взял тёплую чашку, сделал глоток и причмокнул:

— Баба Маша знает толк в чае. Этот её смородиновый — выше всяких похвал.

— Полностью согласен, — кивнул я. — Угощайтесь, варенье тоже очень вкусное.

— Спасибо, чуть позже, — Филипп Евгеньевич отставил чашку и сказал: — Ну-с, Владимир Александрович, начну с главного. Барон фон Берг оказался под серьёзным давлением.

— А разве он под ним не был?

— Сегодня его положение сильно ухудшилось, — ответил юрист, и в его глазах заплясали искорки. — Как вы и предвидели, государство крайне негативно отреагировало на его попытки уйти от исполнения решения суда. Особенно после того, как мои друзья в финансовом управлении аккуратно вскрыли его махинации с переписыванием имущества на подставных лиц и попытки спрятать ликвидные активы на счетах в… менее благонадёжных юрисдикциях.

— За границей?

— Не только. Да, часть денег он попытался увести в китайские банки, что-то перевёл в японские акции и так далее… Но все эти схемы были раскрыты. Суммы там фигурируют немалые.

Я усмехнулся. Фон Берг всегда славился жадностью и изворотливостью, но против системного подхода и доступа к рычагам власти его уловки были тщетны.

— Дворянское ведомство, — продолжал Базилевский, — получило соответствующие сигналы. И сам директор Наумов намекнул Генриху Карловичу, что подобное поведение не только незаконно, но и глубоко порочит честь и достоинство рода фон Бергов. Что продолжение этого позорного пути может иметь самые плачевные последствия для его репутации. Словом, ему настоятельно рекомендовали остановиться.