Книга Абсолютная Власть. Трилогия, страница 370 – Александр Майерс

Собрав остатки отряда, Константин повёл их обратно, к основным позициям. В душе ещё теплилась слабая надежда — хоть как-то отыграться, сохранить лицо.

Но когда они приблизились, надежда умерла окончательно.

Там, где ещё несколько часов назад должны были располагаться окопы и укреплённые артиллерийские точки, полыхали пожары. На фоне зарева пожаров чётко виднелось поднятое над захваченными позициями знамя с гербом Карцевых.

Пока Роттер вёл своих людей в западню, Карцева нанесла свой удар. Судя по всему, успешный.

Капитан замер на краю леса, сжимая поводья. Он видел, как последние группы его недавних соратников, солдат фон Берга, поднимали руки вверх, окружённые превосходящими силами противника.

— Капитан… — один из уцелевших лейтенантов, с окровавленной повязкой на голове, подъехал к нему. — Каков приказ?

Роттер медленно, с трудом повернул к нему голову.

— Мы им уже ничем не поможем, — его голос звучал сухо и безжизненно. — Всё кончено. Уходим.

— Куда, капитан? — в голосе офицера послышались отголоски паники. — Обратно к Муратову?

— Нет, — Константин резко качнул головой. — Муратов не примет нас после этого поражения.

Он ещё раз окинул взглядом горящие позиции, гибель всего, что ему доверили. Его карьера в армии Муратова была окончена. Бесславно и окончательно.

Впрочем, он пришёл служить к нему совсем с другой целью… И этой цели он добился.

— Есть другой вариант… — тихо произнёс Роттер и отвернулся от печального зрелища. — Следуйте за мной.

Поместье барона Градова

Наутро два дня спустя

Запах свежеиспечённых пирожков с капустой и грибами, сладковатый дух только что снятого с плиты варенья из уссурийской груши и густой, пряный аромат чая со смородиной — эти запахи заполнили столовую, смешавшись в один невероятно уютный и домашний букет.

Я сидел во главе стола, откинувшись на спинку стула, и наблюдал за всем с лёгкой улыбкой.

Это был тот редкий момент, ради которого стоило сражаться. Тот самый мир, которого я так долго добивался.

Пока что лишь мгновение перед началом новой войны. Но тем не менее, им стоило насладиться.

Напротив меня, с аппетитом налетая на третий по счёту пирожок, сидел Михаил. Единственной рукой он держал кружку с чаем, а пирожок кусал, подняв его в воздух с помощью телекинеза.

— Баба Маша, вы — волшебница! — провозгласил он. — Сидя в темнице, я мечтал не о свободе, а о ваших пирожках. Честное слово!

— Тоже мне, — фыркнула с порога кухни Бабуля, но было видно, что ей приятно. — Раз так мечтал, то кушай побольше! Худой какой, аж слёзы наворачиваются.

— Куфаю, — пробормотал Миша с полным ртом.

Рядом с ним устроился Артём, который к завтраку даже причесал свои растрёпанные рыжие патлы. Они с Мишей, кажется, нашли общий язык моментально — как два сорванца, постоянно обменивались колкостями и подначивали друг друга.

Никита Добрынин, сидя справа от меня, слегка неодобрительно глядел на Артёма. Воеводе было не по душе, что простолюдин находится с нами за одним столом — впрочем, в то же время он понимал, что рыжий многое сделал на пользу роду. Одно спасение Лисичкино чего стоило.

На другом краю стола тихонько перешёптывались Таня и Лада. Целительница поначалу смущалась, сидя за одним столом с хозяевами дома, робко косилась на богатую сервировку. Но Таня с её неизменной тактичностью быстро нашла к Ладе подход.