Онлайн книга «ПереКРЕСТок одиночества 2»
|
Дважды. И я не мог ошибиться. Свет исходил от тулова приземистого широкого холма, что расположен примерно в паре километров от моей текущей позиции и километрах в шести от Бункера, что прямо за моей спиной. Да… четыре километра. Примерно на такое расстояние ушел блудный молодой охотник. И я уверен — во время охот так далеко никто не уходил. Попросту нет смысла — медведи встречаются повсюду. И, как предельно четко пояснено в бородатом анекдоте — чем дальше от дома медведя убьешь, тем дольше тащить неподъемную тушу. Поэтому большая часть охот происходит в пределах километра от входа в Бункер. Там и я собирался поохотиться — если сумею преодолеть долгий по здешним меркам путь до Бункера. Дожевав мясо, катая во рту сладкую травинку, я позволил себе полежать еще около часа, чувствуя, как по телу разливается блаженное тепло сытости. Но перейти теплу в сонливость — а она в этих холодах постоянно рядом — не позволил. Привстав, начал собираться. Первым делом резанул еще чуток мяса, убрал в поясной узелок. Привязал веревку к шее помершей старушки. Нехорошо как-то, конечно, но за ноги никак — так уж она застыла в посмертии враскоряку, что тащить только головой вперед можно. Покрутившись в норе, убедился, что ничего не забыл. С хрустом и звоном ломая ледяную корочку, чуть расширил обзорную щель и огляделся. Увидев веретенообразную стаю снежных червей, облегченно вздохнул — эти малыши довольно чуткие. И раз так привольно крутятся в снежной поземке, значит, есть шансы, что рядом нет медведей гигантов. Вчера я видел одного такого… И вес в нем шел на центнеры, а не десятки килограмм. Бросив последний взгляд на далекий приземистый холм, я убедился, что надежно запомнил его очертания. Тут постоянно темно. Проблески случаются редко. Но если не собьюсь с пути — то уже очень скоро я наведаюсь к этому холму. Свет в холме… Что за свет? Что-то рукотворное. Дважды мигнул и угас. Первый раз мерцание длилось чуть дольше. Второй раз мигнуло быстро — будто дверью хлопнули. И снова серость и чернота снежной глыбищи под равнодушным стылом небом затянутым тучами и туманом… Выбравшись из норы, повернувшись к холму спиной, а к гигантскому зареву колоссального Столпа лицом, я начал спускаться, таща за собой промерзший труп. Вот не поймешь — Охотник я теперь или все тот же Гниловоз. Ведь через раз притаскиваю в Бункер то еще теплые туши медвежьи, то трупы стылые… Успешно спустившись, поправил лямки рюкзаки, убедился, что острога торчит в небо и снова налег на веревку. Тело слушалось меня идеально. Оно будто поняло — шутки шить тут нельзя. Каждый сустав, каждая мышца — все работало идеально. Единственное неприятное ощущение — от кожи. От всех моих кожных поверхностей, что за прошедшие дни стали запредельно сальными и не раз пропотевшими. Лицо и руки по запястье я оттирал снегом, а вот раздеться и принять снежную ванну не рискнул. Побоялся застудиться. Глянув на безразлично смотрящую в небо мертвую старуху волочившуюся за мной по снегу, я повинился: — Ты извини, бабка. Тревожить не хотел. Но вот твой комбинезон и обувка очень уж хороши… Теплые вещи — радость для любого старика. Говорят, в старости постоянно зябнешь. Постоянно ломит в суставах. И любая теплая вещь поможет защитить ослабшее тело от проклятого трясучего озноба. |