Книга ПереКРЕСТок одиночества 4, страница 126 – Руслан Михайлов

— Почему «были»? — умная Милена сразу зацепилась за эту оговорку.

— А почему они перестали являться в щедрую Пальмиру? — ответил я вопросом на вопрос — Тут два варианта — либо проблемы с питанием были, но их наконец исправили, либо же произошло нечто не столь радужное и тюремщики потеряли кое-какие из своих возможностей. Но при этом они продолжают проводить осмотры летающих тюремных камер — так что телепортация у них осталась. Гадать можно долго и у меня в голове уже есть несколько вариантов, причем один из них, я вижу, как самый вероятный.

— Это какой же? — вопрос задал молчавший до этого, но внимательно слушавший Митомир, неспешно хлебающий овощной суп.

— Их лишили возможности спускаться сюда на поверхность — спокойно произнес я — Под этим я подразумеваю не только физический запрет, но и, к примеру, появившийся у них контроль над тем, какие координаты распоясавшиеся тюремщики вбивают в телепортационную аппаратуру. Прыжок в любой из крестов — ладно. А вот прыжок скажем на землю — а там координаты не могут не отличаться хотя бы по высоте — это уже мгновенно приведет к вызову на ковер к начальству. Если у них есть начальники и ковры…

— Начальники есть всегда — мудро заметил старик.

— Это да — хмыкнул я — И да — тюремщики распоясались. Я не знаю как там у них все было организовано, не знаю их внутренних сложностей и правил, не знаю скудости снабжения, но все это попахивает серьезным таким нарушением любых правил и регламентов. Материальная поддержка мелких теплиц, включающая в себя доставку почвы и прочих мелочей. Получение мзды от заключенных — и неважно, что это не деньги, а пара тыкв в неделю. Общение с заключенными — что вообще строго запрещено. Предоставление отбывшим свой срок заключения узникам целого ангара с действующими системами… Тут уже можно приписать много уголовных статей, начиная с ненадлежащего исполнения обязанностей, коррупции и далее по длинному списку. В общем столько всего ими наворочено, что надзиратели запросто могли сменить свою униформу на тюремную робу — будь она у нас. Но повторюсь — это лишь мои домыслы. Но до этого, до того, как их поймали на горячем или, случилось что-то еще… но до этого ответные дары были. Причем такие, что их трудно принять за эти самые дары — добавил я — При желании почву можно подарить так, что недалекий узник еще и зол на дарителя будет.

— Это как?

— Да просто — отозвался я и кивнул на свой сапог — Перед тем как отправиться в камеру я бы мог хорошенько так погрузить обувь в густую грязь, а затем, войдя в крест, сорвать пару яблок, а в ответ вытереть грязные сапоги о край нар сидельца. Дурак бы потом ругался на чертового вороватого тюремщика. А умный собрал бы с кирпичей килограмм плодородной почвы… Но это я утрирую… это ведь крохи.

— Килограмм плодородной почвы — это совсем не крохи, Охотник — возразил Митомир — Особенно там внутри летающего каменного мешка. Дай ты мне этот килограмм — и я бы превратил его в несколько! За такое и десятка яблок не жаль! Эх… каким же дураком я был недальновидном в первые годы своей отсидки. Вроде и старался, вроде и умно все делал, но дай мне кто возможность вернуться в те годы — все бы делал чуть иначе.

— Недавно почти мечтал о том же самом — рассмеялся я, понимающе глядя на выразившего столь странное желание старика.