Книга ПереКРЕСТок одиночества 4, страница 79 – Руслан Михайлов

Завершив первый мысленный прогон, продолжая оставаться в беседе, я начинал разыгрывать следующую ситуацию — в которой, например, я находился на ледяном скользком поле, а рядом не было ни одного сугроба, хотя так и так я ничего не видел дальше собственного носа… Как бы я поступил в этой ситуации?

Где-то еще спустя час непогода начала выдыхаться и в ушах снова зазвучал шепот Столпа, утихший ненадолго во время пика снежного шторма. Когда видимость частично восстановилась, я привел вездеход в движение, и мы снова покатили к цели, с трудом пробивая себе путь в образовавших причудливые узоры высоких и длинных снежных наносов.

Небольшая неожиданность случилась через пару километров медленного продвижения. Я увидел свет. Даже не свет, а упавшее на склон одного из холмов впереди световое медленно движущееся пятно. Подобное видели все жители нашей планеты, если мимо них проезжало ночью любое средство передвижения. Отброшенный фарами свет — вот что я увидел и тут же погасил все наши огни, прибавил скорости и резко сменил направление. Войдя в широкую и полную рыхлого снега расщелину между двумя возвышенностями, пробивая себе путь, в то время как верховой ветер сбивал с вершин снежные массы, засыпая проделанную нами колею, мы обошли холм, поднялись чуть выше по его склону и остановились, нацелившись кокпитом на местность ниже.

Там шла машина. Настолько маленькая, что в первую секунду я подумал, что под нами проезжает легковая машина. Какой-нибудь кроссовер или скорее полноразмерный внедорожник. Но освещенная парой бортовых огней машина чуть свернула, уходя от слишком большого для нее препятствия, и я разглядел совсем небольшой гусеничный вездеход. Вряд ли машина сильно больше рамного внедорожника. На крыше что-то закреплено, окна салоны темны, лишь спереди светится что-то зеленоватое, сзади пара тусклых огней, а жидкий свет трех не самый мощных фар упорно пробивает себе путь сквозь снежную круговерть. Маленькая одинокая машина, лавируя, накреняясь, взбираясь по снежным волнам, казалась утлой лодкой, вышедшей в море во время шторма. Вскоре маленький вездеход окончательно исчез из виду и лишь еще некоторое время вдалеке мелькали оставляемые им световые всполохи.

Кто это был?

Куда направлялся?

Быть может однажды мы получим ответ на этот вопрос. Но они двигались перпендикулярно нашему курсу, возможно проявляя куда большую разумность в выборе пути. Дело в том, что наша заснеженная дорога вела не по дуге, что уже стало для меня почти привычным, а по прямой линии, идущей от Бункера «наружу» — то есть прочь от центра, коим являлся колоссальный Столп. Если смотреть на мою медленно пополняющуюся карту, где Бункер был по центру и ближе к верхней кромке, то затерянная Пальмира располагалась гораздо ниже и чуть западнее. Ее отмеченная красным точка находилась меньше чем в километре от того совсем не природного и совсем не естественного образования, что в фольклорных байках Бункера именовалось по разному — Обод Смерти, Могильник, Кладбище Летчиков, Стена Сокровищ, Гибельный круг, Братское Надгробие и даже Мемориал Безымянных. Я никогда не был сторонником излишне пафосных и громких названий, но в этом случае вполне разделял мнение обитателей Убежища. Как еще назвать круговую зону, опоясывающую всю гигантскую и во многом аномальную территорию Пристолпья? Но самое главное — как вообще можно оставить подобное страшное место никак не названным?