Онлайн книга «ПереКРЕСТок одиночества 4»
|
ж не глупое ли лихачество во мне играет? Заглянув ему в прикрытые прозрачными щитами линз глаза, я улыбнулся и ответил, как есть: — Почему я пошел на охоту? Да потому что мне очень не хотелось туда идти. Вот поэтому и пошел. Старик вроде бы ничего не понял и отпустил рукав, замерев в замешательстве. Ободряюще ему улыбнувшись, я указал на сидящего за «нашим» столом погруженного в записи Федоровича и сказал, что возможно он сможет помочь с подбором и заменой хотя бы одной линзы для очков. Забывший про охоту строгий старик поблагодарил с той самой холодной вежливостью потомственного интеллигента и торопливо пошаркал к указанному столику. А я, вернувшись в комнату, торопливо и жадно перекусил в полном одиночестве, после чего уселся за небольшой столик и занялся вторым важным занятием — просмотром и перечитыванием всех имеющихся у меня чужих и своих когда-то сделанных записей. Где надо я дополнял записи новой проверенной информацией, ставил огрызком карандаша жирные вопросительные или восклицательные знаки. Освежив знания, все записи я оставил на столике, придавив их куском медвежьей челюсти с парой клыков. Такое видное место для этой части записей я выбрал намеренно — если мы не вернемся, они будут увидены первым вошедшим и возможно содержащиеся в них знания сослужат добрую службу здешним старикам. Верхний лист этих заметок был, пожалуй, самым важным — я собрал на нем все то, что я знал о здешней медвежьей охоте, когда малой группой идешь на зверя с рогатинами. Отныне в каждое свое возвращение я буду пополнять эти заметки новой информацией. Закончив, я вытянулся на койке и провалился в спокойный глубокий сон. Свежих сил и бодрости мне понадобится немало. А возможно и быстрота рефлексов, если подтвердятся данные, полученные от затухающего голоса легендарной Пальмиры… ** Погода разыгралась. Все началось с резко усилившегося ветра, затем повалил снег и наконец ударил град. Величина бьющих в верхнюю часть кокпита градин, достигала грецкого ореха. Снег при этом никуда не делся, а ветер стал еще сильнее. Когда видимость стала нулевой, я вынужденно остановил машину под прикрытием ближайшего холма. Двигаться дальше было попросту невозможно. Я остался в кресле водителя и каждые пятнадцать минут приводил вездеход в движение, продвигаясь на пару метров вперед, затем назад, делая с десяток таких вот «дерганий». Слишком много льда и снега падает с черных небес. И совсем не хочется оказаться внутри ледяной ловушки. По сторонам от машины начало образовываться пока невысокое, но быстро растущее вверх снежное ущелье. Как всегда дежурный Филимон принес в кокпит горячего чая — один стакан мне, другой сидящему рядом Сергею Блату, а третий устроившейся на брошенном на пол Милене. Сергей с неумелой и даже чуток агрессивной галантностью предложил девушке занять второе кресло, но она категорически отказалась от любых поблажек, заявив, что каждый из нас должен относиться к ней как к равноправному члену команды и что она наравне со всеми будет выполнять свою часть обязанностей по вездеходу — включая уборку, готовку и прочее. Отчего-то робеющему Филимону пришлось пояснить ей, что рутинных дел в машине не так уж и много, а те, что есть выполняются им самолично и с большим удовольствием. |