Онлайн книга «ПереКРЕСТок одиночества 4: Часть вторая»
|
Гусеничная машина ходко пошла вверх, вгрызаясь стальными траками в снег. Вскоре стало ясно, что старый луковианец не ошибся — мы вполне справлялись сами, оставляя за собой ровный след. Огни не горели, и мы поднимались почти в полной темноте, а когда поднялись выше гребня, оставшегося позади холма, то пересекли зыбкую границу между тьмой и светом от Столпа. Не удержавшись, я покинул кабину и, придерживаясь за специальные скобы и веревочные петли, осторожно шагая по наклонившемуся салону, добрался до задней части машины, где имелось небольшое квадратное окно. Там я чуть потеснил что-то бормочущего Филимона и тоже приник к стеклу. Столп… Он был далеко. Впервые так далеко. В такой удаленности от Столпа я не был еще ни разу — даже когда находился внутри летающего тюремного креста. Его бормотливый тоскливый шепот привычно пульсировал в ушах, а сам ледяной колосс продолжал оставаться более чем внушительным, но все же панорама изрядно изменилась и стала фантастичней и угрюмей одновременно. Отсюда очертания невероятного создания просматривались куда отчетливей — порой расстояние решает многое. Длинные застывшие щупальца, нижняя часть мешкообразного тела… — Жутковато, да? — прошептал Филимон, толкая меня кулаком в плечо — Вот прямо аж кишки подрагивают пугливо в брюхе… Подрагивают? — Подрагивают — подтвердил я, говоря чистую правду. А что еще можно испытать, глядя на подобное существо? Там вморожена в лед не щука и не палтус. Там застыл в ледяном плену монстр способный за раз сожрать даже не укладывающееся в голове количество людей. И в подобных случаях внешний вид уже не особо и важен, ведь страшат не щупальца, а его кошмарной жуткости деяния… Разумна ли эта тварь в привычном для нас понимании? А если да — то осознает ли, что приманивает и пожирает таких же разумных, как и она сама? А может ли медуза быть разумной, но при этом находиться не просто на несколько ступеней выше нас по развитию, но подниматься вообще по другой параллельной лестнице разумности? И тогда не являемся ли мы для этой твари кем-то вроде лошадей или дельфинов по уровню развития? А ведь мы едим лошадей и дельфинов без особого сожаления — как и поедаем множество других живых созданий. Я сам убежденный мясоед и менять пищевые привычки не собираюсь. Но сейчас, глядя на невероятную картину через квадратное окно в стальной корме вездехода, я искренне рад, что наши земные овцы и куры не научились строить заговоры… Насмотревшийся Филимон с удовлетворенным вздохом отвалился от окна и, пользуясь почти выровнявшимся положением машины, неспешно пошел к своему месту. Мне тоже уже не хотелось вглядываться в светящийся лед, и я опустил взгляд чуть ниже, смотря при этом поверх вершин не столь высоких как штурмуемый нами холмов. По пути сюда мы прошли длинным широким ущельем. Мы двигались между угрюмых ледяных стен с редкими земляными и каменными вкраплениями. Останавливались дважды, выгружая какие-то свертки, передавая их встречающим закутанным в меха фигурам. Перебрасывались с ними несколькими фразами, после чего двигались дальше. Оба раза я покидал машину и без малейшего стеснения осматривался. В первый раз мы оказались рядом с вмороженным в лед одноэтажным зданьицем с наглухо закрытыми металлическими ставнями окнами. Через открывшуюся ненадолго дверь и открытый тамбур я успел разглядеть на первом этаже небольшую комнату с обложенной кирпичами и камнями буржуйкой, пару покрытых шкурами коек и какую-то аппаратуру на длинном столе у стены. После того как мы снова пришли в движение, ущелье превратилось в ледяной тоннель, уходящий все глубже под землю. Помню, как я невольно поежился, представив нависшую над медленно ползущими стальными коробочками массу снега и льда… |