Онлайн книга «ПереКРЕСТок одиночества 4: Часть вторая»
|
По неправильной формы тоннелю мы двигались около часа. Не знаю сколько километров мы прошли, но кольцевую зону падения сбитых Столпом тюремных крестов мы пересекли именно тогда. Об этом нам рассказал Чифф, не без гордости сообщивший, что именно он открыл этот подземный естественный проход и он же состоял в первой десятидневной экспедиции, когда они пешими пробивались в темноте сквозь снежные заносы. В той экспедиции погибло четверо упрямых стариков, а еще двое серьезно обморозились и после этого долго не прожили. Но потери были не зря — им удалось пройти через тоннель насквозь, провести разведку, через силу подняться по ветренному снежному склону и обнаружить место, за которое они сумели зацепиться и позднее обжить. Так появилась станция Пытливость. Вторая остановка была сразу после завершения тоннеля. Встречающие вышли из узкой невысокой щели в ледяной стене. В ней же они и исчезли, утащив за собой большие свертки. Все это наглядно показывало, насколько сильно луковианцы оторвались от нас землян. Пока мы там социальными классами мерились и похлебку с особыми добавками жадно хлебали, луковианские седоголовые разведчики упрямо тыкались во все стороны, щедро отдавая жизни, но при этом делая открытие за открытием. Они платили кровью за каждое мелкое открытие — порой даже слишком мелкое и по отдельности не стоящее человеческой жизни. Но вот сумму этих открытий мелочью уже не назвать… Что ж… не в укор нам, но в похвалу им… Вездеход выровнялся, проехал еще несколько метров и остановился. От кабины послышался голос Чиффа: — Прибыли! Станция Пытливость! — не выдержав, он сбился со звучного серьезного тона и, по-мальчишески смешливо всхлипнув, добавил — Добро пожаловать на экскурсию, друзья мои. И я с немалым удовольствием выступлю гидом по этому гиблому месту… Глава 2 Глава вторая. Станция Пытливость. Граница жизни и смерти. Притаившаяся у гребня высокого изогнутого холма станция была красиво и удивительно органично вписалась в этот мрачный снежный пейзаж. Почему-то мне сразу вспомнились многие старые фильмы о альпинизме и о покорении полюсов. Ведь именно в тех книгах я много раз видел такие вот невысокие каменные строения с низкими крышами, но удивительно толстыми стенами, подслеповатыми щелочками окошек, выдающимися вперед тамбурами и дверьми, в которые не войти, не согнувшись в три погибели. На крышах снежная шапка, белая вата укутала и стены везде, где ее не отбросили прочь старательные лопаты. Вездеход подошел к самой большой постройке вплотную, почти коснувшись примыкающего к дверям тамбура защитного навеса. Покинув машину, я не стал торопиться внутрь, предпочтя встать под навес и оглядеться, благо несколько достаточно мощных ламп давали много света. Первое, куда смотрит в наших снежных краях бывалый человек, так это себе под ноги и вокруг. Снег вокруг был убран до каменистого основания вершины. Не везде, конечно, вокруг нас громоздились целые валы, позволяющие частично защититься от пронзительно холодного снега. Я не заметил ни единого снежного червя, не говоря уже о медведях. В небе тоже хватало опасностей, но туда смотреть было бесполезно — что разглядишь в забитой снежной порошей черноте? Вокруг вообще ничего живого — не считая нас, конечно. Заметив узкую тропинку, я вопросительно глянул на закутанного в меха Чиффа и тот кивнул, разрешая. Пройдя прикрытой узким навесом утоптанной дорожкой, через десяток шагов я оказался у края, частично заметенного снегом углубления с выложенными снежными блоками краями. Припорошенное белым тут в обилии лежало то, что в научных кабинетах принято нарекать неизбежными органическими отходами, а в быту называют просто — помойка. Я разглядел медвежьи кости и даже обрывки шкур. А вот это странно… Над ответом голову ломать не хотелось, так что я просто вернулся к навесу и шагая за Чиффом — мы последние кто остался снаружи — вопросительно на него уставился. Он ответил не сразу. Сначала мы зашли в тамбур, гулко хлопнули дверью и там, стряхивая с себя снег, пока я опускал на скобы тяжелый засов, луковианец пояснил: |