Онлайн книга «Беседы палача и сильги»
|
— А они у тебя есть? — не удержался я — Овцы… — Будут! — отрубил отшельник — уже бывший отшельник, судя по всему — и указал рукой во тьму — Пещера там. Идите за мной след в след, если не хотите сгинуть в грязевой трясине. Скотные Ямы уже не что прежде… Схватив лампу за длинную железную ручку, он поднял ее над головой, спустился с помоста и, еще раз махнув рукой, повел нас за собой, что-то бормоча про припрятанные в дырявом бочонке отменно просмоленные факелы, что трещат, чадят, но свое дело делают. — Струнные песни? — тихо спросил я, шагая за сильгой. — Кхтуны поют. И поют красиво — отозвалась Анутта — Но что толку в красивой песне, если она не трогает струны твоей души? — И что за струны такие? — У каждого человека они разные, палач Рург. Тебе ли не знать. Почему люди совершают страшные преступления? Кто-то от вечной нужды, кто-то из похоти, а кто-то… втайне мечтает свершить страшную месть всем своим обидчикам. Правильно поняв ее тон, я глянул в спину продолжающего бормотать Нимрода: — Он… — Приди ты сюда парой лун позже… — Как я и собирался заставить себя на обратном пути… — Он бы встретил тебя отточенной сталью — глухо произнесла девушка — Слов извинений порой недостаточно, чтобы унять горькую обиду. Разумом он понимал, что ты ошибся. А вот ярость в сердце унять не мог. И то, что поселилось здесь в почернелой мокрой чаще… оно прекрасно поняло какое обещание надо пропеть вечно что-то бормочущему отшельнику, чтобы струны его души с готовностью зазвенели в ответ…. Но не тревожься, Рург. Я очистила затопленные тьмой мысленные подвалы его разума. — Он… здоров? — Пока что — да. Но здесь ему оставаться нельзя. Мы, сильги, говорим, что лучше жить вечной бродягой, чем жить где попало и с кем попало. Вечная дорога прочищает разум, успокаивает мысли, дарит новые встречи и уводит от старых обидчиков и неприятных душе мест. Нимроду пора пуститься в долгий путь, что приведет его домой. — Ты слишком молода для столь мудрых речей. — Ты тоже не слишком стар, но слишком уж рассудителен для палача. — Было время подумать — пожал я плечами. — Как и у меня — эхом отозвалась девушка и затихла. Ночной лес вокруг нас болезненно постанывал, покряхтывал, надламывался и жадно чавкал невидимыми ртами. Мертвые листья, убитые скорее гнилью, чем широко шагающей осенью, липли к лицу и одежде, а под ногами беззвучно сминались и лопались змеящиеся длинные корни. — Без факелов туда никак нельзя — прохрипел Нимрод Ворон, снимая крышку с зажатого в развилке дерева бочонка — Вот ведь оно как… а раньше туда было и без света хаживал, чтоб прогнать очередного глупого мальчишку, решившего доказать, что он не трус… Берите факелы. Берите каждый по два. Так оно спокойней будет… * * * Пещера встретила нас не зияющим темным зевом, чего я подспудно ожидал, а каменной кладкой, что заложила неровности входа, обрамляя деревянную дверь. К двери вела каменистая дорожка, что оказалась удивительно сухой в этом влажном и чавкающим грязью под ногами месте. Хрустнув мелкими камнями, что застряли в покрывшей подошвы моих сапог корке грязи, я с большой задумчивостью обвел взглядом то, чего уж точно никак не ожидал — дверь была подперта двумя толстыми бревнами, а внизу укреплена булыжниками. При свете запаленных факелов и масляной лампы, выхваченные из темноты укрепления вызывали странную тревожность. |