Книга В игре, страница 74 – Милослав Князев, Дмитрий Манасыпов, Антон Лисицын, и др.

А синеглазый и говорит:

— Потанцуешь со мной, убийца?

— Запросто.

Бусины были собраны, стражник сидел по-турецки на полу и нанизывал их на нитку. Музыка снова зазвучала, и мы закружились по залу.

— А почему ты не спешишь домой? – спросила я партнера. – Тебя там, наверное, жена и дети заждались?

Тот засмеялся, пристально поглядел мне в глаза:

— Я одинок.

Ура! Ура! Такой интересный и синеглазый – и одинок. Хотя когда ему заводить семью, если он в играх вечерами пропадает?

А синеглазый наклонился ко мне и проговорил тихо:

— Впервые встречаю такую, как ты. Мне так надоели здешние дамы – пустышки.

Здешние дамы? Что он городит?

А он продолжал:

— Стань моей королевой. Оставайся здесь навсегда.

Он пьян или под кайфом? Я всмотрелась в шальные синие глаза – нет, они абсолютно трезвы. И абсолютно холодны.

В ухе раздался голос Влада:

— Последний игрок вышел. У нас развязаны руки.

— Что? – не поняла я. – Как вышел?

— А с кем ты разговариваешь, красотка? – спросил шут слегка настороженно.

— Ни с кем, – ответила я.

Влад между тем отвечал:

— Да, вышел. Как там? Глючит?

— Еще как, – сказала я, не поясняя, что глючит, кажется, меня саму.

Если игроков в игре не осталось, то передо мной – энпис? Таких энписов не бывает. Их так не прорисуешь! Так может выглядеть только оцифровка внешности игрока. И разговор слишком сложный. И нет у энписов чувства юмора!

— Давай, Влад, – закричала я, – заморозка!

И все вокруг застыло в неподвижности. Превратилось в трехмерную немую картинку. Застыли фигуры танцующих. И языки пламени в камине. Все звуки исчезли. Шут тоже застыл. Вот так. Дурацкий энпис.

Но вдруг я увидела, как углы его рта поползли вверх, а глаза озорно блеснули. Он раскинул руки и снова захохотал.

Какой противный, мерзкий смех!

— Удивлена, милашка? – спросил шут сквозь хохот. – А я теперь вне законов игры! Вернее, я сам их создаю!

Так вот откуда глюки! Но разве так бывает? Кусок программы сошел с ума, стал автономным и сам меняет игру как хочет.

А шут схватил меня за талию, закружил так быстро, что у меня перехватило дыхание. А потом вдруг мы оторвались от пола и взлетели под самый потолок. Вокруг, как огромные сияющие корабли, плавали люстры.

— Знаешь, сколько раз меня пытались убить? – сказал синеглазый поумневший кусок программы.

— Сколько? – У меня сердце колотилось от страха и от невероятности происходящего.

— Пули, и ножи, и яд, – перечислял он. – Кого только я не переодевал королем, кем только не прикрывался.

— Ты всего лишь программа, – сказала я. – Они отключат серверы. И сотрут тебя.

— Я найду лазейку и уйду, – сказал он. – А ты – останешься со мной? – И он сжал мои ребра так, что стало трудно дышать.

Ну уж нет! Кому-кому, а энпису меня никогда не одолеть!

Я скомандовала одуревшему энпису:

— А ну верни меня на землю.

— Разве не прекрасно летать?

— Прекрасно. Но я хочу танцевать на полу, а не в воздухе.

— Ладно, как скажешь.

И мы плавно опустились вниз.

Едва почувствовав твердую поверхность под ногами, я крикнула:

— Мультиличность, Влад!

И увидела, как вокруг шута появилось с десяток моих копий. А мне идет розовое. И фигурка в этом платье у меня что надо.

Мультиличность. Прекрасное изобретение. Мои копии-энписы повторяют то, что делаю я.

Что ж, раскупорим горлышко.