Книга Эхо войны, страница 28 – Руслан Михайлов

— Да не, дядь Андрей, я лучше чайку выпью, — совершенно искренне ответил я. — Зеленого.

— Зря! — авторитетно заявил Палыч, запуская в пакетик чайную ложку. — Кофе — это же дар богов! Как подумаю, что в той же Бразилии сейчас кофе завались просто, — так, веришь, чуть ли не плакать хочется! А заварку в шкафчике возьми, слева от двери. Ага, правильно. В банке жестяной. И чайник заварочный там же.

— Не знаю, дядь Андрей, — пожал я плечами, насыпая в небольшой чайник пару щепоток заварки. — По мне, лучше чая ничего нет.

— Ну, каждому свое. Уговаривать не буду — мне же больше достанется, — философски заметил Палыч. — А чего это вид у тебя смурной такой? Случилось что?

— Случилось, — признался я. — Дядь Андрей, тут такое дело… В общем, наткнулся я на мертвеца. Лежал он бесхозный в подвале пустующей пятиэтажки, — ну я и обобрал его. Шмот, оружие, рюкзак — все подчистую унес.

— И что? — удивленно приподнял бровь Палыч, тонкой струйкой наливая в стакан кипяток. — Все так делают. Если ты не возьмешь, то другой уж точно мимо не пройдет. В чем проблема-то? Или это ты его в мертвецы определил? А?

— Да нет, — поспешно открестился я. — Он уже мертвым был, когда я на него набрел. Мертвее не бывает.

— Ну и все тогда, — пожал плечами мастер. — Найденные вещи осмотри хорошенько, если приметные или помеченные есть — в сторону их отложи, а остальное смело на толкучку неси. Что хоть нашел-то? Есть стоящее?

Наморщив лоб, я прилежно принялся перечислять:

— Полный комплект камуфляжа песчаной расцветки. Правда, есть пара дырок от пуль, и кровью попачкан нехило. Но отстирать можно, думаю. Потом еще ботинки новехонькие, рюкзак, огнестрел, пять запасных обойм, счетчик Гейгера, нож армейский, тушенка, несколько автоматных обойм…

С каждым следующим словом, брови Палыча ползли все выше, а когда я упомянул об автоматных обоймах, мастер, позабыв о кофе, подхватился с места и кинулся к двери. Убедившись, что за дверью никого нет, он плотно прикрыл ее и, уставившись на меня напряженным взглядом, просипел:

— Ты кого обобрал, сынок? Не того ли чужака, что прошлой ночью запропастился куда-то?

— Похоже на то, — кивнул я. — Того мужика особо не разглядывал, но если судить по прикиду и оружию — он самый.

— Твою же мать! — шепотом рявкнул Палыч. — Ты не представляешь, в какое дерьмо вляпался! По самые ноздри! Его все ищут! И Бессадулин, и Пахан, и приезжие чужаки! Так… ты кому-нибудь еще о находке говорил?

— Нет, — твердо ответил я, глядя в глаза дяде Андрею. — Ни единой душе.

— С тела взятое надежно спрятал?

— Угу.

— Ты мне не угукай! Отвечай как следует! Надежно спрятал, спрашиваю?

— Надежно, дядь Андрей, — отрапортовал я. — Что я, вчера родился, что ли? Сам не дурак, понимаю. Вещей никому не показывал, не предлагал купить, спрятал надежно, по дороге к схрону меня никто не видел… вроде как.

— Так «вроде как» или точно никто не видел? — прицепился Палыч, почувствовав мою неуверенность в последних словах. — А?

— Точно не знаю, — признался я, виновато разведя руками. — Если честно, именно поэтому и дергаюсь. Я как вещи его захапал, так будто бы сам не свой стал. Блин… и не знаю, как объяснить! Руки трясутся, сердце колотится… надо спокойно идти, не торопясь, а я рванул что есть сил… эх! — сплюнул я, злясь на самого себя. — Сглупил! Не понимаю, что на меня нашло!