Книга Эхо войны, страница 89 – Руслан Михайлов

Несколько быстрых хлестких выстрелов, сдавленно закашляв, смолк мотор. Отдающий приказы Борис зашагал вперед, наша техника остановилась. Я медленно встал, а на землю упал при первом же выстреле, не пытаясь сопротивляться взвывшим инстинктам самосохранения. Взглянув на сохраняющую позицию Ингу, оглядев поваливших из автобуса парней, я остался на гребне, продолжая осматривать окружающую местность.

А вот Косой Ильяс скатился по склону, спеша вместе с прочими посмотреть — кого же там завалили пришлые чужаки? И посмотрел на свою беду — он первым вылетел из-за склона обратно на дорогу спиной вперед. Придурок. Так спешил поглядеть, что не обратил внимания ни на меня, ни на Ингу, продолжающих оставаться на месте и «пасти» происходящее вокруг. И схлопотал от и без того злого Бориса. Ну да — прямое нарушение распоряжения. Нет, не распоряжения — приказа.

Я простоял наверху минут двадцать, пока не услышал зов главного из чужаков. Вот теперь можно и посмотреть…

Но глядеть особо оказалось не на что. Пять трупов застыли в нелепых позах в салоне автомобиля. У тел примитивное оружие, сделанное из неизбежной арматуры и кусков другого металла. Ножи, дротики, трубы. Что-то вроде арбалета. И два небольших пистолета, лежащих на обрывке кошмы среди прочего вооружения. А вот это уже совсем плохо… Рядышком обоймы, несколько патронов.

— Приходилось слышать о таких? — осведомился Борис, дав мне время на осмотр.

— Нет, — ответил я. — Не слышал. Но вариантов мало — тут поблизости было два рабочих поселка, как старожилы говорят. Один побольше, другой совсем крохотный. Первый тысяч пять жителей, про второй не знаю.

— Верно, — промычал обиженный на весь свет Ильяс, держащийся за челюсть. — Второй на пару тысяч. Но он, говорят, давно вымер.

— Поселки, значит… — выдохнул устало русский. — Ладно. Автотехника, огнестрельное оружие. Патронов минимум, но они все же есть и начищены до блеска, прямо будто с любовью полировали. Пистолеты неплохо ухожены, вычищены, смазаны. Прочее оружие, из холодняка, выглажено, наточено, начищено. Эти люди любят оружие. Любят до беспамятства: погляди, на старой трубе ни единого пятнышка, и она почти полностью покрыта пусть примитивной, но аккуратной резьбой. Смекаете?

Я кивнул, машинально коснувшись рукояти висящей на поясе лопатки, — в ее бережно отполированное лезвие смотреться можно. Да и на ножах моих грязи или ржавчины не найти. Мы с Борисом, не сговариваясь, посмотрели на одного из «воинов» Татарина, держащего в руке кустарный тесак с широким лезвием, покрытым пятнами ржавчины и сколами. Нет, обидеть никого не хочу, я пару раз видел его в драке, парень он решительный, пырнуть ножом или рубануть тесаком для него не вопрос, да и кулаками махать умеет. Но вот за оружием он особо не следит. Огнестрел — это одно: их мало, поэтому держат в полном порядке. А вот чтобы самодельные ножи резьбой украшали, до блеска полировали — такое среди нашего люда редкость. Не вошло в культ.

Взятое у погибших оружие просто поражало. Полутораметровый обрезок трубы почти целиком покрыт резьбой. Металл сверкает. А вот машина — куча грязи на колесах. Пол салона покрыт несколькими сантиметрами песка, много проржавевших дыр в корпусе, вместо руля странная ерунда из скрещенных железок, торчат проводки, кресла топорщатся лохмотьями. Где надо — замотано проволокой или обрывком веревки. Дикое различие между ухоженным оружием и разбитой в хлам машиной.