Книга Бастард, страница 82 – Александр Майерс

— Ага. Интересно.

Задумчиво посмотрев в окно, я спрашиваю:

— Почему ты уверена, что это был не мой отец?

— Я просто знаю.

— Есть два варианта. Либо он мёртв, либо ты до сих пор с ним общаешься.

— Я не собираюсь…

— Знаю-знаю. Ты не собираешься об этом говорить.

Мы оба замолкаем, только мелкие капли начавшегося дождя стучат по капоту.

— Кому я мог помешать? Если правильно помню, я раньше жил совсем тихо.

— Это точно. После пробуждения ты прямо взорвался, — мама смущённо улыбается.

— Тогда зачем кто-то хотел меня убить?

Мама молчит. Дождь усиливается. Дворники сгоняют воду с лобового стекла.

— Думаю, что знаю, кто это, — выдавливает, наконец, Анна.

Тщательно взвесив слова, говорю:

— Буду благодарен, если ты расскажешь. Мы с тобой оба можем быть в опасности.

— Я не уверена на сто процентов. Но это могут быть Белозерские.

— Кто? Подожди… Это ведь род бабушки? Твоей мамы?

— Да.

Похоже, я рано решил, что полностью обжился в этом теле. Кое-какая информация до сих пор ускользает от меня. Но вслед за фамилией тянутся другие воспоминания.

Вспоминаю, что Белозерские терпеть нас с мамой не могут. Да и с Грозиными у них контры по той же причине. Отношения испортились ещё после гибели бабушки. А когда Григорий Михайлович признал меня, два рода окончательно рассорились.

— Значит, они захотели избавиться от поганого бастарда? Почему тогда шестнадцать лет тянули?

— Есть другая причина. Скорей всего, гораздо более весомая.

— Деньги?

— Да. Большие деньги.

— Вот теперь ты пробудила во мне любопытство, — я улыбаюсь.

— Я не должна тебе это рассказывать. Но в семье и так все знают. Мало ли от кого ты мог услышать, правда?

— Конечно, — киваю с серьёзным лицом. — На закрытом ужине, например, много всего говорили.

Мама понимающе усмехается и включает поворотник. Мы заезжаем в наш двор и ставим машину на парковку.

Заглушив мотор, Анна начинает рассказывать:

— Мама при жизни составила завещание. Она указала всех своих внуков равными наследниками состояния.

— Почему не детей?

— Откуда мне знать. Наверное, решили так с моим отцом.

— Погоди, я задал неправильный вопрос. У бабушки было своё состояние?

— Конечно. Ей принадлежало двадцать процентов семейной компании и другие активы. После её гибели они вернулись роду, но временно. До совершеннолетия внуков.

— Ага… То есть сын Юрия свою долю уже получил?

— Да. Максим уже вступил в наследство. И никто до этого не знал, что вообще есть завещание. Кроме самих Белозерских и нашего князя.

— Значит, они не хотят отдавать семейные богатства бастарду. Пытались оспорить завещание в суде?

— Много раз. Но поскольку князь признал тебя и дал фамилию, им не удалось, — мама тяжело вздыхает и барабанит пальцами по рулю. — Последнее дело проиграли полгода назад.

— Что ж, это тянет на мотив, — я пожимаю плечами. — Слушай, а если вдруг появятся ещё внуки?

— Они не будут учитываться, так как первый наследник уже получил свою долю.

— Ну да. Разумно. А то с каждым новым отпрыском пришлось бы делиться. Ладно… Спасибо за информацию, мам. Здесь есть над чем подумать.

— Если ты найдёшь доказательства, что это они, я буду только рада! — неожиданно свирепо восклицает мама.

— Ого. Ты их не любишь, да?

— Они публично отреклись от нас с тобой, и столько дерьма наговорили, — цедит Анна. — А в детстве, я помню, графиня Белозерская заботилась обо мне. Я даже называла её мамой, когда была маленькая. Настоящую-то мать почти не помню.